Светлый фон

«-… потом я проснулся.

«-… потом я проснулся.

Открыв глаза, я заметил немного удивленное лицо Миссис Роуз. Мне стало до жути неловко, вряд—ли она когда-нибудь поверит в этот бред…

Открыв глаза, я заметил немного удивленное лицо Миссис Роуз. Мне стало до жути неловко, вряд—ли она когда-нибудь поверит в этот бред…

Осторожно отошёл от края обрыва. Счастью не было предела, что теперь я могу держать под контролем собственную энергию. Люцифер стоял позади меня, скрестив руки на груди. Его губ коснулась почти незаметная улыбка и также быстро пропала.

Осторожно отошёл от края обрыва. Счастью не было предела, что теперь я могу держать под контролем собственную энергию. Люцифер стоял позади меня, скрестив руки на груди. Его губ коснулась почти незаметная улыбка и также быстро пропала.

— Нам пора обратно.

— Нам пора обратно.

Я согласно закивал и теперь с новыми ощущениями прыгнул в облака водоворота.

Я согласно закивал и теперь с новыми ощущениями прыгнул в облака водоворота.

Оказавшись на небесах, крылья за моей спиной несколько раз раскрылись и закрылись, оставляя на земле белые перышки. Не успел я оглядеться, как демон прошёл мимо, собираясь покинуть сад, где мы начали тренировку, но мой голос заставил остановиться его.

Оказавшись на небесах, крылья за моей спиной несколько раз раскрылись и закрылись, оставляя на земле белые перышки. Не успел я оглядеться, как демон прошёл мимо, собираясь покинуть сад, где мы начали тренировку, но мой голос заставил остановиться его.

Собственный крик заглушил мне уши, пробивая барабанную перепонку мелкой дрожью. Я кричал, и почему-то даже не могла отбиться от того, кто навис сейчас надо мной. От боли словно бы било током, пронизывая каждую вену судорожными движениями. Проклятая лампа на тумбе трещала, сливаясь с собственными воплями и страшным хохотом существа в сплошной гул. На долю секунды стало совсем темно, а после я очнулся в судорогах, чувствуя, что мне не хватает воздуха. Все тело, а особенно голова болели так, как будто это неистовое насилие продолжалось вечность.

Собственный крик заглушил мне уши, пробивая барабанную перепонку мелкой дрожью. Я кричал, и почему-то даже не могла отбиться от того, кто навис сейчас надо мной. От боли словно бы било током, пронизывая каждую вену судорожными движениями. Проклятая лампа на тумбе трещала, сливаясь с собственными воплями и страшным хохотом существа в сплошной гул. На долю секунды стало совсем темно, а после я очнулся в судорогах, чувствуя, что мне не хватает воздуха. Все тело, а особенно голова болели так, как будто это неистовое насилие продолжалось вечность.