— Ей нужен покой, — медсестра оглядела меня и вновь опустила взгляд, собирая окровавленные бинты. — Не задерживайся здесь.
Глава 50
Глава 50
Дверь хлопнула, оставляя меня наедине с ней. Рука непроизвольно потянулась к её лицу, дабы убрать выпавший локон чёрных волос. Подушечки пальцев задели висок, вынуждая задержать руку на пару секунд на её коже. Безмятежное лицо Марианны не выражало боли, которая буквально недавно разрывала её изнутри. Напротив, она была спокойна, расслаблена, и это выражалось в ровном дыхании, плотно закрытых веках и слегка приоткрытых губах. Пальцы спустились ниже, лаская бархатную кожу, опустились к выделенным скулам. Убрав локон волос за ухо, я заметил едва заметную ранку, которая уже начинала заживать, оставляя после себя белый, незаметный шрам. Воздух застрял в легких, не позволяя сделать необходимый выдох. На месте соприкосновения её кожи и моих пальцев появился слегка розовый след. Даже сейчас, находясь в бессознательном состоянии, её тело реагировало на мои любые прикосновения. Уголки губ непроизвольно поползли наверх, а воспоминание подкинуло моменты, когда я находился с ней так же близко, как сейчас. Как я ощущал её неуверенные движения губ и лёгкие, практически невесомые прикосновения рук.
Дверь хлопнула, оставляя меня наедине с ней. Рука непроизвольно потянулась к её лицу, дабы убрать выпавший локон чёрных волос. Подушечки пальцев задели висок, вынуждая задержать руку на пару секунд на её коже. Безмятежное лицо Марианны не выражало боли, которая буквально недавно разрывала её изнутри. Напротив, она была спокойна, расслаблена, и это выражалось в ровном дыхании, плотно закрытых веках и слегка приоткрытых губах. Пальцы спустились ниже, лаская бархатную кожу, опустились к выделенным скулам. Убрав локон волос за ухо, я заметил едва заметную ранку, которая уже начинала заживать, оставляя после себя белый, незаметный шрам. Воздух застрял в легких, не позволяя сделать необходимый выдох. На месте соприкосновения её кожи и моих пальцев появился слегка розовый след. Даже сейчас, находясь в бессознательном состоянии, её тело реагировало на мои любые прикосновения. Уголки губ непроизвольно поползли наверх, а воспоминание подкинуло моменты, когда я находился с ней так же близко, как сейчас. Как я ощущал её неуверенные движения губ и лёгкие, практически невесомые прикосновения рук.
Что-то подвинуло меня наклониться чуть ниже, так, чтобы лица касалось её горячее дыхание, словно полоска запекшейся крови привлекла меня больше, чем сама девушка. Я коснулся ранки, а сознание начинало твердить, что это не портит её... Наоборот, добавляет некое отличие от тех, кто является идеальным творением Шефира — без изъянов, потрясающим идеалом для смертных. И сейчас, проводя рукой по еле заметному шраму, я пытался запечатлеть её лицо с такой близости.