На глаза Харга навернулись слёзы ярости и гнева. Харг толкнул калитку, она поддалась с первого же раза. Некогда мощную каменную дорожку забетонировали. Из-за тёмных туч появилась бледная луна, и он мог рассмотреть местность в деталях. Поначалу Харгу казалось, что он ошибся калиткой, но постепенно в изменившемся облике сала начали проглядывать знакомые ему черты.

С губ Харга сорвался звук: полустона - полуплача. Харг огляделся — неужели этот звук издал сам Харг? Харгу почудилось, что рядом с альпийской горкой мелькнул смутный силуэт — кто-то качнул ветви молодой вишни. Наверное, какая-нибудь бездомная кошка, решил так Харг. И тут бледная луна снова зашла за тучи. Послышался шорох, хруст, топот. Внезапно Харгу стало страшно. Неужели его кто-то преследовал? В памяти всплыло полузабытое лицо Мелько Кривелли. Харг развернулся и на ощупь выбрался на залитую светом фонарей мостовую.

Харг зажёг сигарету и откинулся на диван. На часах три ночи. Перед мысленным взором возникла картинка: он курил сигарету на балконе Московской квартиры, просунув ногу в гипс между прутьями и вдыхая дым в небо. Воспоминание было словно живым и ярким, но каким-то нереальным. Прошлое лето превратилось для Харга в другой мир. Харг пытался вспомнить жару, яркие цвета, едкие запахи, но посреди зимы это требовало невероятных усилий. Харг не мог доказать, что это всё действительно со мной было, подумал он. Вид из окна Московской квартиры. Тело Марианны. А ещё этот гипс. Что же, по крайней мере, гипс ему не снился — в студеные сыра ночи кость в месте перелома ныла, убеждая в сущей реальности травмы.