Бабушка метнула в Харга затравленным взглядом.
Бабушка метнула в Харга затравленным взглядом.
— Больше я ничего не знаю. Тогда ты болел, а сейчас поправился. Ты же понимаешь, существуют вещи, которые лучше забыть стереть их из памяти.
— Больше я ничего не знаю. Тогда ты болел, а сейчас поправился. Ты же понимаешь, существуют вещи, которые лучше забыть стереть их из памяти.
Бабушка встала и трясущимися руками начала поправлять одеяло.
Бабушка встала и трясущимися руками начала поправлять одеяло.
— Так вот, нас было десять, и я никогда этого не забуду...
— Так вот, нас было десять, и я никогда этого не забуду...
Харг вздохнул. Бабушка не собиралась раскрывать больше того, в чём уже созналась. Она всё говорила и говорила, но Харг слышал этот монолог тысячи раз, поэтому вскоре Харг отключился. Он размышлял о словах бабушки, произнесённых раньше. Так значит, чем дольше она вспоминает, тем глубже закрывается в толщу памяти? Неужели это всё-таки возможно? Если так, то у него есть надежда. Те краткие фрагменты детства, которые он помнил... Что, если он постарается сосредоточиться на них, так сказать наведёт фокус? Возможно, в памяти начнут проступать подробности и вскоре из тьмы выступит та же картина?
Харг вздохнул. Бабушка не собиралась раскрывать больше того, в чём уже созналась. Она всё говорила и говорила, но Харг слышал этот монолог тысячи раз, поэтому вскоре Харг отключился. Он размышлял о словах бабушки, произнесённых раньше. Так значит, чем дольше она вспоминает, тем глубже закрывается в толщу памяти? Неужели это всё-таки возможно? Если так, то у него есть надежда. Те краткие фрагменты детства, которые он помнил... Что, если он постарается сосредоточиться на них, так сказать наведёт фокус? Возможно, в памяти начнут проступать подробности и вскоре из тьмы выступит та же картина?