Светлый фон

Харг сложил фотографии в конверт и закрыл коробку с твёрдой уверенностью, что ему никогда не написать первую часть. «Воспоминаний, которые потерялись в его памяти». Что бы ни говорила его бабушка, воспоминания его раннего детства покинули его навсегда. Этим страницам суждено остаться закрытыми.

Харг сложил фотографии в конверт и закрыл коробку с твёрдой уверенностью, что ему никогда не написать первую часть. «Воспоминаний, которые потерялись в его памяти». Что бы ни говорила его бабушка, воспоминания его раннего детства покинули его навсегда. Этим страницам суждено остаться закрытыми.

Глава 86

Глава 86

Снимки из первой коробки оказались совершенно другими. Здесь его вполне мог бы ожидать успех. Харг узнавал места и людей, но всякий раз, когда он закрывал глаза и пытался вспомнить то, чего на снимках не было, его ждало разочарование. Память отказывалась повиноваться. Исключением была фотография большой картонной коробки, раскрашенной золотой и синей краской. Как только Харг, увидел её, сердце забилось в груди с бешеной скоростью. Харг пристально вгляделся в снимок — сбоку на коробке были написаны какие-то цифры и странные слова. Харг достал из стола лупу и поднёс её к фотографии: «1994—1998—2004...»Харг ахнул, схватил ручку и белую записную книжку и принялся лихорадочно писать:

Снимки из первой коробки оказались совершенно другими. Здесь его вполне мог бы ожидать успех. Харг узнавал места и людей, но всякий раз, когда он закрывал глаза и пытался вспомнить то, чего на снимках не было, его ждало разочарование. Память отказывалась повиноваться. Исключением была фотография большой картонной коробки, раскрашенной золотой и синей краской. Как только Харг, увидел её, сердце забилось в груди с бешеной скоростью. Харг пристально вгляделся в снимок — сбоку на коробке были написаны какие-то цифры и странные слова. Харг достал из стола лупу и поднёс её к фотографии: «1994—1998—2004...»Харг ахнул, схватил ручку и белую записную книжку и принялся лихорадочно писать:

Мне было семь или восемь, когда меня захватила идея путешествий во временном пространстве. Вряд-ли тогда я читал Гребера Уизли, скорее мои фантазии. Впрочем, я подозревал, что я и сам вполне мог до этого додуматься. Идея захватила меня с ног до головы. Ливневыми выходными я целыми днями возился с машиной времени собственного изобретения. Картонная разрисованная коробка хранилась под письменным столом в моей спальной комнате. Каждое утро я залез внутрь, пристегивался, закрывал глаза и считал до девяноста девяти, а когда открывал глаза, то оказывался в Древней Москве.