— Нет, ваши письма с вашим именем я не получал, — ответил Харг и закрыл дверь.

Всё утро Харг просидел в кожаном белом кресле. Харг не ел, и не пытался сдвинуться с места, а только дышал и молча смотрел в пространство. Уже не первый раз он ощущал себя детективом из чужой повести. Детективом, который вместо того, чтобы приблизиться к разгадке тайны, с каждой главой всё дальше удалялся от неё.

Кто-то должен написать такую повесть, вяло размышлял над этим Харг. Тайна, которая не будет раскрыта в последней главе, в дана лишь смутными намёками, где-нибудь посередине повествования, словно назойливая мелодия, которую вы никак не можете вспомнить. Мелодия эта стоит у ушах, без начала и конца, меняясь с каждым прошедшим днём, иногда полностью забываясь, иногда снова возвращаюсь, но всегда не прямо, а кружными прутьями.

Харг пытался понять, где сбился с пути. Нет сомнений, что Мельком Трювили не имеет никакого отношения к его прошлому. Это всего - лишь пожилой и безобидный фанат скраббла, живущий в доме на противоположной стороне улицы. Его письма по ошибке доставили Харгу, а тот выдумал изощрённую теорию, построенную на неверной посылке, случайном стечении обстоятельств.

Харгу вспомнился сон, который он видел ещё в Португалии. Доктор снимает с его ноги гипс, а под гипсом — только пустота. Всё, во что он когда-то верил, обернулось иллюзий. Всё, что было прочным, растворилось в воздухе без остатка. Он пытался проследить нить своей жизни, но оказалось, что никакой нити и в помине, один сплошной хаус. Харг пытался вырваться из лабиринта и вот, добравшись до его центра, обнаружил новый путь к лабиринту.