— Короче, ты кто? — спросила девочка.

— Я хоббит. Мы маленькие и обыкновенные, но при этом особенные. Иногда мы как бы превращаемся в невидимок. И еще мы по-особому смеемся. — Я продемонстрировала девочке самый густой и утробный смех, на какой была способна.

— Знаешь чего? — спросила девочка.

Я помотала головой.

— Ты похожа на мальчишку-уродца.

Я сняла свою островерхую шапку и приложила руку к волосам.

— И чтоб ты знала, с такими уродцами, как ты, никто не дружит, — продолжила маленькая светловолосая девочка.

За девочкой стояли шесть или семь других девочек, с осуждением уставившихся на меня.

— Ты мне не нравишься. Ты никому не нравишься, даже если ты боббит или кто-то там еще. И никому никогда не понравишься.

С этими словами маленькая светловолосая девочка отвернулась, а я осталась стоять в одиночестве на игровой площадке, с хоббитской шапкой в руке и мешком из дерюги, набитым кексами для новых друзей, на плече.

Линда, та самая светловолосая девчонка, оказалась права. Никому в моем новом классе я не нравилась. Другие жавшиеся в одиночестве дети были слишком запуганы Линдой и ее шайкой, чтобы со мной разговаривать, даже после того, как я перешла на цивильную одежду. К концу второй недели издеваться надо мной стало любимым занятием класса. После того как детки поиграли со мной в вышибалы, где я была мишенью, а сэндвичи с болонской копченой колбасой — мячами, мне стало страшно выходить на игровую площадку. Те, кто обязан был следить за порядком на площадке, ничего особенного, кажется, не замечали. А может, им было наплевать. Я нечаянно услышала, как одна из девочек сказала про меня: «Эта ненормальная в джутовом мешке». Хорошо еще, что она отвечала за площадку, а не за классную комнату.

В итоге, когда я отказалась выйти из класса во время перемены, так как Линда сказала мне, что у нее и ее друзей есть в отношении меня особые планы, моя мама была вынуждена отправиться к директору. Нас с Линдой вызвали в кабинет, и мне пришлось сидеть там, в двух стульях от своего злейшего врага, и слушать, как моя мать орет на директора.

— Господи, да неужели вы не знаете, что эти дети вытворяют с моей дочерью? С ее психикой? Вам что, на это наплевать? — наседала мать.

Директор что-то мямлил в ответ.

— Ну уж нет! — голос мамы становился все громче. — Она тут ни при чем! Да она с тех пор, как пошла в школу, каждый день возвращается домой в слезах. Что это за дети? Они ведут себя как скоты! Что у них за семьи?

Наконец я услышала и голос директора.

— Элис пришла в школу одетая эльфом, миссис Маклеод. Хотя был не Хеллоуин. А дети такое не прощают.