— Хоббитом, — поправила я директора со своего стула в коридоре.

Линда бросила на меня грозный взгляд.

— Она что, не имеет права на самовыражение? — кричала моя мать. — Господи, она же всего лишь маленькая девочка!

Линдиного папашу тоже вызвали в школу. Я до сих пор помню странный кислый запах, которым он меня обдал, когда проскользнул мимо и, не сказав ни слова, схватил свою дочь за руку и уволок. Пока он тащил Линду, передо мной промелькнуло ее лицо, и я впервые увидела, что она вовсе не такая уж взрослая. Когда наши глаза встретились, лицо ее приняло каменное выражение, и она произнесла одними губами: «Тебе крышка!»

Неделю спустя Линда с дружками преследовали меня до самого дома и кидались камнями. Один из камней угодил мне в голову, и из нее пошла кровь. На этом моя учеба в обычной школе закончилась. С тех пор родители стали учить меня дома, что, разумеется, не открыло мне путь к вершинам популярности, зато, возможно, спасло жизнь. И еще, кажется, наградило пожизненным членством в клубе по консультированию в кризисных ситуациях. Что и привело меня к моему теперешнему положению.

Я ОБУЧАЮ ВЛАСТЕЛИНА СМЕРТИ

Я ОБУЧАЮ ВЛАСТЕЛИНА СМЕРТИ

Я являюсь одной из пациенток покойной миссис Фрейсон. Вообще-то она не умирала. Скорее, просто ушла на покой. Во время одного из наших сеансов миссис Фрейсон съехала с катушек, тем самым невольно поспособствовав повышению моей самооценки. Это не так странно, как может показаться. Она никогда не отличалась уравновешенностью. Миссис Фрейсон бросила мужа и детей и перебралась в Смитерс, чтобы быть с парнем в два раза моложе себя, жившим на чердаке родительского гаража; после того как парень бросил ее ради восемнадцатилетней работницы бензоколонки, она так и не оправилась.

Хорошо хоть, что я так непредвзята и терпима в отношении всяческих психических заболеваний, иначе меня бы обидели наблюдения, которыми поделилась со мной на прощание миссис Фрейсон. И хотя ее сотрясали рыдания, когда она говорила, что у меня почти что «аномальная способность видеть вещи в ложном свете в сочетании с шокирующим недостатком соответствующего моему возрасту жизненного опыта», мне все же было немного больно. Затем, задыхаясь от рыданий и обхватив руками голову, она сказала, что из увиденного ею за эти четыре нескончаемых проведенных вместе года можно сделать вывод, что мой десятилетний брат Макгрегор достиг намного более высокого уровня развития, чем когда-либо, вероятно, удастся достигнуть мне. Обвинила меня в том, что я прячусь от жизни за книгами, полна странных наваждений и все время торчу дома, чтобы мучить своих бедных родителей, которым, одним-единственным на всем белом свете, закон не позволяет меня бросить.