– Доброе утро! – поздоровался он, потянув за концы своей «бабочки». – Рано ты проснулась.

– Ты тоже. Когда ты вчера домой вернулся?

– Ну, ты уже уснула, и мы с мамой решили, что тебе нужно отдохнуть. Пойдем-ка вниз и поговорим за завтраком.

Солнце вливалось в столовую через выходящие на восток окна, лучи расчертили стол из красного дерева. Первин села, Джон принес кофе и поджаренные булочки бун-маска[82]. Все было очень скромно в сравнении с тем завтраком, который он подаст остальным в половине десятого, но в такой час – именно то, что надо.

– Чем ты вчера занимался? – Первин, зевнув, потянулась к чашке кофе.

– Съездил на Си-Вью-роуд, – без запинки ответил отец. – Хотел уточнить, все ли хорошо у Мумтаз-бегум, которую Гюльназ накануне не видела.

– А что Амина? – спросила Первин. – Тебе позволили подойти к джали и поговорить с Разией-бегум?

– Конечно, – ответил отец с ноткой досады. Он не привык, чтобы дочь судила его поступки. – Как раз пришел младший инспектор Сингх, я предложил через девочку-служанку попросить всех женщин подойти к джали на третьем этаже с их стороны и поговорить с нами. Сингх сказал, что вряд ли из этого что получится, но, узнав, что я – твой отец, они согласились.

Первин слишком сильно волновалась, чтобы порадоваться этой своей победе.

– Ты упомянул при младшем инспекторе про исчезновение Амины? Вдовы не хотят, чтобы полиция начинала расследование.

– Я ничего не спрашивал, хотя мне все отчетливее кажется, что скрывать это неразумно. Если ребенок пострадал от кого-то из членов семьи, я не хочу, чтобы меня обвинили в пособничестве и попустительстве.

Первин поперхнулась кофе. Пока откашливалась, сообразила, что нарушила закон, хотя сама думала, что поступает правильно. Кто же мог знать заранее? Ну и, допустим, никто ее ни в чем не обвинит – но как жить дальше, если Амина умрет?

Джамшеджи с укором посмотрел на дочь, потом намазал булочку маслом.

– Кстати, Мумтаз не пришла на разговор к джали с двумя другими. Разия-бегум сказала, что она плохо себя чувствует, – я припомнил, что ты говорила мне про ее беременность, и попросил Сингха ее не тревожить.

Первин опять взволновалась, не сказал ли отец лишнего.

– Я очень надеюсь, что ты ни словом не упомянул про ее беременность…

– Разумеется! – отрезал Джамшеджи. – Сингх, впрочем, выразил озабоченность и сказал, что, если она не в состоянии подойти к перегородке, ее необходимо показать врачу. Разия-бегум ответила, что вызовет врача, хотя и не обещает, что Мумтаз-бегум согласится его к себе допустить.

– И как тебе было разговаривать с ними через джали? Ты различал их голоса?