— А знаешь, ведь она сама попросила меня прийти, — сказал мальчишка. — Это была ее идея.

— Она и уйти тоже сама тебя просила, — сказал ему Гарп.

— Ты такой же, как и она, — совсем не умеешь расслабляться! — заметил юнец.

— А дети знали, что здесь происходит? — спросил его Гарп. — Спали они, когда вы вдвоем наверх пошли?

— Насчет малышей не беспокойся, — заявил юнец. — Малыши — замечательный народ, парень! И знают они куда больше, чем думают взрослые. Малыши — отличные люди, пока взрослые на них свою лапу не наложат. И эти ребятишки что надо. Малыши всегда что надо.

— У тебя что, у самого дети есть? — невольно пробормотал Гарп. До сих пор он проявлял с этим юнцом величайшее терпение, но рассуждений о детях не терпел. Других авторитетов в этой области он не признавал. — Все, прощай, — сказал он парнишке. — И не вздумай возвращаться. — Гарп слегка подтолкнул его.

— Не толкай меня! — заорал юнец и замахнулся на него, но Гарп присел, уходя от удара, и ловко обхватил его за талию. Ему показалось, этот щенок весит не больше семидесяти пяти или, может, восьмидесяти фунтов, хотя, конечно же, на самом деле он гораздо тяжелее. Гарп выкрутил ему руки, вынес из дома и поставил на тротуар. Когда юнец перестал вырываться и дергаться, Гарп отпустил его и спросил:

— Ты хоть помнишь, куда тебе идти-то надо? Или, может, тебе подсказать?

Сопляк, тяжело дыша, ощупывал свои ребра.

— И не вздумай ничего рассказывать своим дружкам: тут им ничего вынюхать не удастся! Даже и по телефону никому звонить не вздумай!

— Да я даже имени ее не знаю, парень, ты что? — заныл вдруг сопляк.

— И прекрати называть меня «парень», — сказал ему Гарп.

— Ладно, парень, — сказал мальчишка. И Гарп ощутил в горле знакомую приятную сухость, которая свидетельствовала о борцовской готовности кому-нибудь «врезать». Однако он позволил этому ощущению пройти как бы незамеченным.

— Пожалуйста, иди отсюда, — сказал он, взяв себя в руки.

Мальчишка двинулся по тротуару, миновал один дом, обернулся и крикнул:

— Пока, парень!

Гарп не сомневался, что запросто мог бы догнать этого сопляка и свалить его с ног; ему очень хотелось именно так и поступить, но вдруг щенок не испугается, а особого желания бить его да и вообще причинять ему боль Гарп не испытывал. И потому просто махнул ему на прощанье рукой. Юнец поднял вверх средний палец и с воздетой рукой пошел прочь, путаясь в полах своего дурацкого одеяния, — этакий первохристианин, заблудившийся в пригородах.