— Скажи мне, что ты делаешь — вот в эту самую минуту, — потребовала Элен.
— Мою тарелки, — сказал Гарп. И услышал, как она сдержанно и глубоко вздохнула.
— Интересно, почему ты до сих пор еще там? — спросила Хелен.
— Мне не хотелось оставлять Дункана, — сказал Гарп.
— Думаю, тебе надо принести Дункана домой, — сказала Хелен. — Прямо сейчас!
— Хелен, — попытался успокоить ее Гарп, — я действительно вел себя хорошо. — Это звучало как оправдание даже для самого Гарпа. Кроме того, он прекрасно понимал, что вел себя все-таки не вполне хорошо. — Ничего не было, — прибавил он, в этом отношении чувствуя себя несколько более уверенно.
— Я не стану спрашивать тебя, почему ты моешь ее вонючие тарелки, — сказала Хелен.
— От нечего делать, — честно ответил Гарп.
На самом деле он и сам не сознавал, зачем это делает, и внезапно ему показалось совершенно бессмысленным дожидаться рассвета — словно несчастные случаи происходят только в темноте.
— Я жду, пока Дункан проснется, — сказал он, но, еще не договорив, понял, что и в этом нет смысла.
— Почему бы не разбудить его? — спросила Хелен.
— Я хорошо умею мыть посуду, — сказал Гарп, пытаясь дурацкой шуткой несколько разрядить атмосферу.
— Я прекрасно знаю все, что ты хорошо умеешь делать, — заявила Хелен чуть более горько, чтобы это сошло за ответную шутку.
— Ты же просто заболеешь, если будешь так думать, — сказал Гарп. — Перестань, пожалуйста! Я правда ничего дурного не сделал. — Однако, точно пуританина грех, его память сверлило воспоминание о том, как миссис Ральф сумела заставить его испытать такую мощную эрекцию.
— Я уже и так больна, — сказала Хелен, но голос ее смягчился. — Пожалуйста, возвращайся сейчас же домой!
— И оставить здесь Дункана?
— Ради бога, разбуди его! — воскликнула она. — Или принеси на руках!
— Я сейчас буду дома, — твердо пообещал Гарп. — И не волнуйся. Не думай о том, о чем теперь думаешь.
Я потом расскажу тебе все, что здесь происходило. Возможно, эта история тебе даже понравится. — Но он знал, что будет трудновато рассказать ей