В хорошую погоду они устраивались в продуваемой приятным ветерком комнате, выходившей на тенистую веранду с видом на Догз-Хэд-Харбор. Но в последнее время Гарп все чаще отказывался туда ездить.
— Живущие в этом доме привидения, — говорил он Роберте, — напоминают мне об иных временах. — И он предложил встречаться в Стиринге, в фамильном особняке Стирингов, а ныне доме тренера по борьбе; здесь Гарп чувствовал себя несколько более уютно даже в окружении этих свирепых женщин.
Он несомненно чувствовал бы себя еще более уютно, если бы встречался с ними в спортзале. Хотя даже там, и это Гарп знал отлично, Роберта Малдун заставила бы его бороться за каждый отдельный пунктик.
Претендентку за номером 1048 звали Чарли Пуласки.
— Я думал, они все должны
— Но Чарли Пуласки и есть женщина, — пояснила Роберта. — У нее просто имя такое — Чарли.
— И я бы сказала, этого вполне достаточно, чтобы ее дисквалифицировать, — заметила Марсиа Фокс, весьма тощая и весьма свободолюбивая особа, поэтесса, с которой Гарп не раз скрещивал шпаги, хотя ее стихотворения ему очень нравились. Ему самому никогда не удавалось быть таким экономным в выразительных средствах.
— И чего же эта Чарли Пуласки
— Ей нужно немного денег, — сказала Роберта.
— Чтобы переменить имя? — спросила Марсиа Фокс.
— Нет, она хочет оставить работу и написать книгу, — сказала Роберта.
— О господи! — простонал Гарп.
— Посоветуй ей не бросать работу, — сказала Марсиа Фокс, она была из тех писательниц, которые презирают как своих собратьев по перу, так и тех, кто хочет стать писателем.
— Наша Марсиа презирает даже
Однако же и Марсиа, и Гарп, прочитав рукопись мисс Чарли Пуласки, согласились, что ей непременно надо держаться за любую работу, какую она сможет получить.
Претендентка за номером 1073, преподаватель микробиологии, тоже хотела на время расстаться с работой и написать книгу.
— Роман? — спросил Гарп.