Говоров не остановит наступление, решил Модель, даже если за это придется заплатить потерей западных районов столицы. Хорошо, допустим, что так. Допустим, мы захватим часть Москвы, но при этом развяжем руки советам на северо-восточном участке. Уже сейчас ясно — если не перебросить туда подкрепления, Говоров и Тухачевский встретятся. Тогда окруженная столица сможет получать необходимые для обороны ресурсы прямиком из Восточного Союза. Этого нельзя допустить ни в коем случае.

Модель принял решение.

— Ганс, какие у нас есть возможности для скорейшей переброски батальонов тяжелых танков на северо-восток, к Ярославлю? — спросил он, по-прежнему глядя на карту.

Даже не оборачиваясь, фельдмаршал увидел, как поползли вверх брови у начальника штаба. Ничего, подумал Модель, он найдет решение. А имея два батальона тяжелых танков, тонкую нить между Москвой и Восточным Союзом перерезать будет легко. И на этот раз место удара будем выбирать мы.

В последние пару дней, с тех пор как открылась радиосвязь между параллельными мирами, в штабе Говорова царило оживление — многие получили возможность впервые за долгое время получить весточку от родных, некоторым даже посчастливилось услышать голоса близких. Для генерала эти дни были сложными — с момента закрытия тоннелей между мирами он привык действовать самостоятельно, а теперь за его плечами вновь появилась тень Москвы. Говоров не сомневался, что Генеральный штаб потребует от него отчета обо всех действиях, особенно о наступлении на северо-восточном участке фронта. И неудивительно — операция с целью соединения с Восточным Союзом вообще никак не обсуждалось, поскольку до закрытия тоннелей в ней не было нужды. Что скажет Ставка, когда узнает о том, как Говоров ослабил оборону Москвы? Оставалось только гадать.

В дверь кабинета постучали — это был начальник штаба. В руках он держал радиограмму.

— Какие новости, Василий Евгеньевич? — спросил Говоров.

— Новости хорошие, — ответил он и положил радиограмму на стол перед командующим. — Наверное, хорошие, — добавил начштаба с некоторым сомнением.

Генерал, прочитав радиограмму с грифом «совершенно секретно», отпер сейф и положил ее в специальную папку.

— Что думаешь, Василий Евгеньевич?

Тот после короткой паузы ответил:

— С одной стороны, хорошо. Москва дает нам разрешение действовать на свой страх и риск с условием, что мы будем заранее ее информировать о наших намерениях.

— А с другой?

Генерал, отвечая, выбирал слова — привычка, выработанная еще в тридцатых.

— Я думаю, товарищ генерал, что в Москве не надеются на открытие коридоров. Вот почему они разрешают нам действовать по своему усмотрению.