Вольт, охнув внутренне, невольно вдавился крестцом в табуретку. Губы у него неожиданно задрожали, словно бы он собирался заплакать, прижал ко рту пальцы.

— Если б я знал, если я б знал… — каким-то чужим, внезапно осипшим голосом пробормотал он. — Если б я знал…

— Эх, Вольт, Вольт… И что бы тогда было?

— Не ездил бы на Бадаевские склады.

— Это тоже нужно. Через пару дней там ни одного куска сладкой земли не останется. Народ все раскусил.

Вольт покрутил головой, словно бы в шее, в глотке у него возникло что-то постороннее, мешающее дышать, говорить, вообще воспринимать все происходящее, с трудом выдавил из себя:

— Тоже верно.

Жаль, до слез жаль, что он не увидел отца. С другой стороны, если отцовские окопы находятся недалеко от городской черты, то он может вскоре появиться в Ленинграде вновь. Так поступает отец у Петьки Аникина, дворового приятеля Вольта.

Петька так же, как и Вольт, был близорук, поэтому они и сошлись — на почве "четырехглазости", — когда их двое, то и надавать по шее обидчикам бывает легче, и это очень важно.

Петькин отец и отец Вольта работали вместе, считали себя пролетарскими интеллигентами, в одной команде и на фронт ушли. Это обстоятельство еще больше сблизило Вольта с Петькой.

Жили они недалеко от канала Грибоедова, в сыром доме, который, похоже, находился под сильным влиянием здешних вод, — в квартирах промокали углы, на стенах часто проступали капли влаги, хотя потом они исправно исчезали, словно бы высыхали под воздействием неведомого тепла, и этим их дом отличался от других построек Питера, пропитанных сыростью.

Встречались, как и до войны, часто, только во встречах этих уже не было того светлого, по-ребячьи надежного настроения, способного родить в душе радость… А вот раньше было. Сейчас же голову занимали совсем другие мысли: не умереть бы!

— Неплохо бы отыскать какое-нибудь картофельное поле… Под городом, либо в самом городе, — сказал как-то Петька.

— Зачем?

— Картошку осенью никогда не выбирают до конца, обязательно что-нибудь остается в земле… Представляешь, как дома обрадовались бы, когда мы притащили б к себе на кухню по паре килограммов такой картошки.

Вольт поддел пальцами очки, сползающие с переносицы, задумчиво покачал головой.

— Земля под городом болотистая, на ней мало чего урождается. Хотя надо подумать, где картошка может быть. Ежели только в дачных местах… Там тоже до войны встречались огороды. И — часто.

— Ну, почему? Не все профессора-интеллигенты обитали на дачах, попадался и рабочий класс — рабочим тоже предоставляли участки, и они охотно ковырялись в земле… Были еще подсобные хозяйства, там картошку выращивали обязательно, колхозы были, лесхозы… Много чего было.