Сам Ньюком, автор загадки, был однокоробочником. Нозик поначалу был довольно бесстрастным двухкоробочником, хотя теоретики игр Майя Бар-Гиллель и Авишай Маргалит призывали его «вступить в клуб миллионеров», то есть однокоробочников. Однако к началу девяностых Нозик пришел к бесполезному для дела выводу, что при выборе действия следует придавать некоторый вес обоим аргументам. Ведь даже самые рьяные двухкоробочники, рассудил он, превратятся в однокоробочников, стоит лишь снизить сумму в коробке А до одного доллара, и практически все самые несгибаемые однокоробочники превратятся в двухкоробочников, если ставку поднимут до 900 000 долларов, так что на самом деле никто не уверен в своей аргументации до конца.

Некоторые философы отказываются склоняться к тому или иному варианту на основаниях, что сама постановка проблемы Ньюкома бессмысленна: если ты и вправду обладаешь свободой воли, утверждали они, как какое-нибудь Существо может точно предсказать твой выбор из двух одинаково рациональных действий, особенно если ты знаешь, что твой выбор предсказан до того, как ты его сделаешь?

Но на самом деле предсказателю вовсе не нужно быть настолько точным – парадокс все равно сохранится. Мы уже видели, что читатели Scientific American предпочли решение с одной коробкой с соотношением пять к двум. Так что по крайней мере для этой выборки самое заурядное Существо могло бы сделать предсказание с точностью больше 70 %, если бы просто всегда предсказывало, что будет выбрана одна коробка. Психолог мог бы повысить точность, проследив, какое решение склонны принимать женщины, левши, доктора наук, республиканцы и так далее. Если бы я играл в такую игру с человеком-предсказателем, чья точность зависела от подобной статистики, то, конечно, предпочел бы забрать содержимое обеих коробок; с другой стороны, если бы Существо было сверхъестественным – джинном, Богом или настоящим ясновидящим, я бы, наверное, взял только коробку В из опасений, что мой выбор может повлиять на предсказание Существа через какую-то обратную причинно-следственную связь или благодаря вековечному всеведению. А еще я сильно сомневался бы, что обладаю в этом вопросе свободой воли.

Просто поразительно, как много за эти годы появилось разных решений проблемы Ньюкома и насколько они изобретательны. (Эту задачу связывали и с котом Шрёдингера в квантовой механике, и с демоном Максвелла в термодинамике; еще очевиднее ее аналогия с дилеммой узника, когда второй узник – твой близнец, который почти наверняка сделает тот же выбор, что и ты, если ему предложат либо предать, либо сотрудничать, а еще – что многих пугает еще сильнее – именно она лежит в основе «василиска Роко», якобы самореализующегося мысленного эксперимента: василиск Роко – некий богоподобный искусственный интеллект, который возникнет в будущем и покарает вечными муками всякого, кто не верил в него или не участвовал в его создании.) Но окончательного решения так и не нашлось, и споры продолжаются. Может статься, проблема Ньюкома окажется долговечной, как парадоксы Зенона? Станут ли философы ломать над ней голову и через две с половиной тысячи лет, когда «Анархия, государство и утопия» будет давно забыта? Если да, печально, что бессмертная слава достанется не Нозику, человеку, благодаря которому проблема Ньюкома заняла свое место на интеллектуальной карте. Парадокс даже не получил названия в его честь. «Это красивая задача, – меланхолически писал Нозик. – Жаль, что не моя».