Сердце снова ударило в грудную клетку.

– Почему же? – спросил я, не желая этого спрашивать, потому что не хотел услышать ответ. Ну, скажи, подумал я. Давай, говори.

– При всем уважении, доктор, – сказал он, хотя никакого уважения в его голосе слышно не было, – при всем уважении, по-моему, вам надо подойти к делу реалистически.

– Это что вообще значит? – спросил я.

– Доктор, простите, – сказал он, – но ваша внучка…

– Моя внучка – что? – рявкнул я, и снова повисло молчание.

Он посмотрел по сторонам. Я видел, что он осознает мой гнев; я видел, что он понимает – я ищу повод с ним сразиться; я видел, что он собирает все силы, чтобы вести себя осторожнее.

– Особенная, – сказал он.

– Вот именно, – сказал я. – Она особенная, совершенно особенная, и ей понадобится муж, который понимает, какая она особенная.

Наверное, по голосу было очевидно, что я рассвирепел, – в его тоне появилась нота сопереживания, которой до того не было.

– Вот посмотрите, – сказал он и вытащил тонкий конверт из нижней части стопки, которая громоздилась на столе. – Вот кандидатуры, которые я нашел для вашей внучки.

Я открыл конверт. Внутри были три карточки – такие дают маклеру. Квадратная картонка со стороной дюймов семь, с фотографией заявителя с одной стороны и данными с другой.

Я посмотрел на них. Все, конечно, были бесплодны – на лбах красовался красный штамп “Б/п”. Первому было за пятьдесят, он три раза был женат и три раза овдовел, и мое старинное иррациональное “я” – то “я”, что помнило хитросплетенные телесериалы про мужчин, которые убивали жен, избавлялись от трупов и десятилетиями избегали преследования, – отшатнулось, и я быстро перевернул и отложил карточку; я отверг его, даже не прочитав информацию, где, вероятно, было указано, что все его жены умерли от вирусных заболеваний, а не были им убиты (однако что это за невезение – чтобы у тебя скончалось три жены? невезение, которое трудно не назвать преступным?). Вторым был мужчина, видимо, под тридцать, но с лицом таким яростным – рот сжат злобной полосой, глаза навыкате, изумленные, – что мне снова предстало видение из старых телесериалов, которые я все еще иногда смотрю по ночам на работе: как он бьет Чарли, делает ей больно, – словно и вправду прочел склонность к насилию в выражении его лица. Третий был человек чуть за тридцать, с непримечательным, спокойным лицом, но, посмотрев на его данные, я увидел, что он помечен как “УН”– умственно неполноценный. Это широкое определение, которое охватывает самые разные проблемы, раньше известные как психиатрические заболевания, но слабоумие под эту шапку тоже попадает. У Чарли такого нет. Я был готов попросить тебя послать деньги, дать взятку кому угодно, лишь бы это предотвратить – но в конце концов оказалось, что необходимости в этом нет: она прошла их тесты и спаслась сама.