…Если нажать одновременно клавиши «Shift», «Control» и «Return», а потом еще дотянуться до клавиши, на которой нарисована указывающая вверх стрелка, и нажать ее тоже, то фигурка, где бы она ни находилась и сколько бы врагов над ней ни стояло, сделает очень необычную вещь – подпрыгнет вверх, выгнется и в следующий момент растворится в небе644.

Затворник и Шестипалый улетают на свободу, Петр Пустота определяет счастье как «особый взлет свободной мысли»645, а А Хули взмывает в воздух с велосипеда в Битцевском парке.

Если же говорить о произведениях, где порочный круг не размыкается, например «Generation „П“», «ДПП (NN)» и Empire V, герои в них идут на поводу у статус-кво или становятся жертвой псевдомистицизма, и их усилия (если таковые имеют место) не увенчиваются полетом к свободе. Когда все меряется серебром и золотом, ирония способна выкроить у навязываемой обществом догмы клочок свободного пространства. Но можно и пуститься в иронию «ради какой-нибудь бесполезной книги, не оценив прежде свои силы». Пелевину, как Пустоте, удается бежать во Внутреннюю Монголию; а может быть он, как Татарский на последней странице «Generation „П“», растворяется в рекламе пива «Туборг».

Заключение. Рождественская песнь с уточнениями

Заключение. Рождественская песнь с уточнениями

Ты совсем не такая. как раньше.

Раньше ты была гораздо гораздее…

Ты утратила свою гораздость.

Тексты Пелевина не нуждаются в скрытой рекламе, тем паче в научной работе. Эта заключительная глава представляет собой не столько защиту Пелевина (пусть даже местами может произвести такое впечатление), сколько еще одну попытку отложить вердикт и вдумчиво проанализировать, чего удалось (и чего не удалось) добиться писателю. В книге в целом я постаралась нарисовать максимально полный портрет Пелевина как художника и мыслителя. Здесь, как и в других главах, я хочу не опровергнуть различные мнения о нем критиков, а обдумать их и объяснить, почему некоторые из этих мнений, на мой взгляд, не учитывают более объемной картины.

Диагноз, поставленный Пелевиным нашей действительности, крайне удручает. По мере того, как зомбированные смартфонами люди, президенты-олигархи и эксгибиционисты, наполовину состоящие из силикона, состязаются в слепоте, а факты теряют значение, которое признается теперь только за средствами информации и деньгами, автор предстает все более наделенным даром предвидения. Идеи Пелевина развиваются параллельно с обществом технологического потребления: источников несвободы – социальных, биологических, технологических, вербальных и их различных комбинаций – все больше, растет и их изощренность. Из этой игры невозможно выйти победителем: если даже выиграть на одном уровне, за ним всегда ждет следующий. В своих произведениях Пелевин снимает слои смысла один за другим, но никогда не добирается до сердцевины: человечество обслуживает высшую касту халдеев («Generation „П“»); люди и халдеи в плену у вампиров и богини-мыши Иштар (Empire V); региональные вампирские диктатуры находятся под контролем мирового правителя-вампира, живущего в танкере, который дрейфует в загрязненных нефтью водах Мирового океана («Бэтман Аполло», 2013), и так далее. Остается только предположить, что это божество крови и нефти – тоже марионетка в руках некой силы в бесконечном ряду порабощающих друг друга сил. Докопаться до «окончательной истины» нельзя, и способа (по крайней мере коллективного) вырваться из плена тоже нет.