— Чего же ты хочешь? Пройти через пекло и остаться святым? Так не бывает. Да, мы невольно пропитываемся их ненавистью к нам, их безнаказанностью, произволом. Зло переплетается с добром, подлость — с геройством, трусость — с отвагой. Ты попала в котел, под которым немцы ежедневно разводят жаркий огонь. Удивительно еще, что варшавская улица отвечает на это ядовитыми частушками. Разве ты не заметила, что чем тяжелее, чем хуже, тем больше рассказывается анекдотов, тем чаще высмеиваются Гитлер, «временщики» и немногие, по сути пассивные, посетители кинотеатров, которые…

— Знаю: «Только свиньи смотрят фильмы!» Когда-то прабабка говорила, что у вас юмор висельников.

— А ты никогда не смеялась, когда казалось, что наступает конец? Когда хуже быть уже не может?

— Это был нервный смех. А вы…

— А ты?

— Да, теперь у меня уже нет нервов. Я не смеялась, когда Паула рассказывала об игре в снежную бабу.

— Паула… — вздохнул Павел.

— Что она теперь делает?

— Пока отдыхает у знакомых в Анине. И разводит черепах. У нее их целая дюжина. От крохотных до огромных.

Анна внимательно посмотрела на Павла и увидела в его глазах веселые искорки. Оба рассмеялись; на сей раз это не был смех висельников.

Анне черепаху принес молодой Амброс. И не захотел взять за «танк» ни одного злотого.

— Это подарок пану Мальвинскому, — заявил он серьезно, хотя и озорно подмигнул при этом.

— За что? То есть… по какому случаю?

— Вы только скажите ему слово «пакет», и он все поймет. Он говорил: «Ты должен себя показать, иначе не поверю». А я… Контрабанда, торговля… Чем плохо? Ан нет, руки зудят по другой работе!

В тот вечер Адам едва не упал, споткнувшись о черепаху, неожиданно вылезшую из-под тахты.

— И ты тоже? — удивился Адам. — Я думал, у тебя нет времени на глупости.

— Зато у Мартина есть, несмотря на активную деятельность на черном рынке. Принес он это тебе в подарок и просил сказать одно только слово: «пакет». Он что, вырезает силуэты черепах из картона или из упаковочной бумаги?

Анна смеялась, но Адам был явно ошарашен.

— Ага, — пробормотал он. — Значит, Амброс все же нашел концы…