— Нет, нет! — шепнула она.

— Почему «нет»? — спросил Адам. — Это чертеж нового бункера. Что тебе тут не нравится?

Она с минуту смотрела на мужа молча, но так пристально, что он повторил, уже нетерпеливо:

— Почему ты сказала «нет»?

Тогда она вспылила:

— Помнишь, я рассказывала тебе о возвращении из лагеря мужа Марии…

Он не дал ей закончить:

— У меня хватает своих забот.

— Вот именно. У тебя столько забот, столько важных и сверхважных дел… Важнее даже, чем…

У нее перехватило дыхание, и она умолкла. Адам повторил:

— Важнее, чем… что? О чем, собственно, ты говоришь?

— О нас обоих. О тебе. Обо мне. Разве ты не чувствуешь, что работа, которая должна нас объединять, постепенно нас разделяет? Ты замыкаешься в себе, становишься раздражительным, каким-то чужим…

— Но у меня буквально ни на что не хватает времени! — почти крикнул Адам. — Ты сама хотела мне помогать, а теперь что, новые желания появились? Ворковать, точно пара голубков, хочется? Принимать близко к сердцу заботы посторонних людей? Думаешь, у меня мало своих огорчений? Кругом провалы, постоянно боишься, что те, кто попались, начнут говорить… И этот твой «Анджей»…

— Как? — прервала Анна. — Он тоже попался?

— Нет, но…

Оба вдруг умолкли, с тревогой глядя друг на друга. Адам отодвинулся от стола и с минуту напряженно смотрел на ее лицо и судорожно сжатые кулаки.

— Не пойму, — сказал он наконец, — из-за чего, собственно, ты устраиваешь мне сцену? Из-за того, что я обращаю на тебя мало внимания, или потому, что ты беспокоишься об «Анджее»?

Анна с гневом перебила его:

— Прекрати! Прекрати!

— Почему? Это может быть даже интересно.