— Ребята из нашего авиакружка зашли в бездействующие авиамастерские на Вавельской, где живет Коцян, попросили посмотреть их модели и взять шефство над кружком. А он отказался. Заявил, что не может рисковать, что уже побывал в Освенциме. Ты подумай: такой специалист предпочитает клеить пакеты! Жалкий трус!

Они вошли в «рекомендованную» им квартиру и стали упрашивать какого-то толстяка спасти Данку. Беседа продолжалась не более минуты — в комнату вдруг вбежал перепуганный мальчик и крикнул:

— Папа! Фургон перед домом! Гестапо!

Такой визит не должен был бы испугать человека, имевшего «ходы на аллею Шуха», но не успела Анна оглядеться, как толстяк уже схватил чемоданчик, надел на плечи рюкзак и прошептал:

— Скорее, скорее! На чердак! Захлопните дверь.

И исчез. Анна с Олеком остались в чужой, подозрительной квартире, не зная даже настоящей фамилии ее хозяина. Анна невольно подошла к окну. Квартира находилась на четвертом этаже, и сверху видны были немцы, снующие во дворе, перекрывающие выходы из всех подъездов.

— Ты «чистая»?

— Нет. В сумке с двойным дном история провала Данки. Пошли!

— На чердак?

— Вместе с этим подозрительным типом? Они и на чердак придут, а оттуда не убежишь. Идем вниз. Скорее!

— Прямо им в руки? — ойкнул Олек.

— Так или иначе всем прикажут спуститься вниз. Притворимся пьяными.

На столе стояла бутылка самогона. Анна плеснула из нее на Олека, потом сама отхлебнула глоток и облила спереди платье.

— Быстрее!

Они успели бесшумно закрыть дверь, когда немцы были уже между вторым и третьим этажами. Потом крепко обнялись и, шатаясь, начали спускаться навстречу гестаповцам. Когда стало ясно, что через секунду произойдет встреча на лестничной площадке, Анна засмеялась, но нарочитый ее смех был близок к тому нервному хохоту, который всегда переходил у нее в икоту. Олек вдруг прижался губами к ее шее, будто целуя, а в действительности кусая, и, на этот раз уже непроизвольно, Анна пошатнулась так, что чуть не налетела на одного из немцев. Тот прижался к перилам, скользнул взглядом по ее мокрому платью, раздвинутым в глуповатой ухмылке губам, мельком глянул на Олека и, миновав парочку, побежал наверх, следом за другими, а за его спиной раздавался смех набравшейся с раннего утра девицы.

Анна на подгибающихся ногах едва добралась до Хожей и неожиданно застала там Адама, только что вернувшегося из своей таинственной поездки. Когда она рассказала ему, как Олек возмущался, что Коцян, выдающийся специалист, отказывается учить молодежь, предпочитая клеить пакеты, Адам напустился на нее так, словно не она только что пережила несколько страшных минут.