Марволо сказал ведьме, что ей теперь нужно как можно дольше поспать и сутки не применять никакого волшебства, чтобы её магическое ядро закрепило результат. Не будучи уверен, что девушка его поняла, Марволо одел её и аппарировал к знакомой магловской гостинице. Там он, воспользовавшись Конфундусом, снял для колдуньи номер на сутки. Поднялся с ней на руках в указанную комнату, устроил ведьму на кровати и наложил на неё Сонные чары, которые должны были развеяться завтра к обеду, чтобы та своими действиями не свела на нет результат ритуала для себя самой.

Выйдя из номера, Тёмный Лорд запер дверь простым заклинанием и наложил на неё чары отвлечения внимания и недосягаемости для маглов. Его юной адептке нужен был покой, пусть выспится, а потом Марволо придёт и подправит ей память — незачем ведьме помнить произошедшее.

Немного поспав, лорд Слизерина-Мракс направился к себе в кабинет, где обнаружил того самого молодого пожирателя, которого он собирался наказывать вчера. В глазах паршивца не отражалось никаких эмоций. Он, как ни в чем не бывало, сидел за столиком, по-мужски расставив ноги, и точно ни капли не был похож на ведьму, которую Марволо оставил в отеле. Тёмный Лорд для уверенности осторожно проник в его память и не нашел там и следов участия во вчерашнем ритуале. Так с кем тогда он вчера его проводил???

***

Лорд Корвус Лестрейндж внимательно выслушал рассказанную ему сыном историю, которую тот начал со скоропостижной кончины Беллатрикс, а продолжил неожиданным обретением сына, и изучил гоблинский пергамент. Перси старался во время разговора не делать резких движений, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания главы рода Лестрейндж, который и так то и дело посматривал на него неопределённым взглядом.

Самого Персиваля впечатлила история его собственного зачатия в результате случайного секса, где отец принял мать за шлюху, а та, как было понятно, охотно поддержала его заблуждение, да ещё и от денег не отказалась. То, что он другой, не похожий на всех остальных Уизли, Персиваль понял давно, а учась в Хогвартсе, увидел своими глазами, что их сторонятся остальные маги, и постарался не быть Уизли во всех отношениях. Теперь-то стало ясно, каким чудом он таким родился. Этим чудом был Рудольфус Лестрейндж.

— Что же, это всё неожиданно, но ничего необычного в том нет, — сказал лорд Лестрейндж, когда его сын закончил. — А мать, стало быть, Молли Прюэтт?

— Да, она, — кивнул Рудольфус.

— Лорда Прюэтта поставили в известность?

— Пока нет, но полагаю, что стоит — у него точно нет надежды обрести наследника. А там и род, и состояние, — покачал головой Руди.