— Каких ещё богов? Ты же у нас неверующий, — напомнил я.

— Вера — это очередной невроз человечества. А невроз — заболевание, которым поражены почти все. Вчера верили в Будду, потом стали верить в Иисуса, потом в Магомета. А сегодня к нам пожаловал бог Кузя, прозревший на ниве очередного запоя. И каждый из них со своей истиной. А ведь истина — это альфа и омега, начало и конец. А всё, что между, лишь бесконечные попытки поиска самой истины. Все наши беды не от того, верим мы или нет. А от того, что не умеем правильно думать.

— А что значит правильно, по-твоему? — спросил я в недоумении.

— Абсолютно правильно — это когда мысль одна и она предельно проста. Я же без мысли не могу. Всё тянет с её помощью поймать за хвост истину. В другой раз так хочется поймать и оседлать её — спасу нет. Жаль, думами своими поделиться не с кем. Вот только ты, Сергофан, меня и понимаешь, только с тобой можно поговорить обо всём на свете и мысль в слово облечь.

— И о чём поговорить тянет?

— Можно поговорить об энтодерме, энтелехии и вообще о совершенно запредельном и абсолютно ненужном. Вопрос — зачем и для чего? Чтобы доказать, что человек приближается к Богу, которого нет?

— Никто не может доказать, Бог есть или Бога нет. Это вопрос веры.

— Ты вот прошёлся по космическим весям. Бога встретил?

— Сам человек — образ Бога бессмертного. Его творение.

— А ежели мы от бессмертного, то почему тогда смертны? Никто не пришёл оттуда и не сказал: «Вы меня похоронили, а вот он я — живой». Такого ещё не случалось. Надо правде смотреть в глаза.

— Правда… Абсолютную правду пишут только на заборах. Она неуловима. И неумолима.

— Вот мы с тобой всё говорим о Боге, о Вселенной, о запредельном, даже не понимая толком, о чём говорим. Ты объехал далёкие миры, повстречал разных существ, похожих на людей. Скорее — на их фантомы. Что-нибудь понял?

— Абсолютно ничего!

— Вот видишь. Но это данная тебе миссия, которую ещё надо осмыслить.

Сдавалось мне, что Грегорианыч знал больше, чем казалось.

— Тогда наливай, а то начинаю ощущать себя школяром, попавшим на защиту диссертации на тему «Инактивация супероксид-дисмутазы и влияние её на блокировку ряда нейрональных рецепторов».

Грегорианыч понимающе улыбнулся и разлил самогон по стаканам.

— Ценю твоё тонкое искусство намёка.

— А я — твоё утончённое понимание.

— За что пьём?