Правда, к этому нам было не привыкать. Миллионерами мы никогда не были, но и слишком бедными тоже. Тебя выручали золотые руки, а меня профессия моряка — такая же вечная, как профессия «ночной бабочки»: мы никогда не оставались без дела.

Комната твоя давно превратилась в комиссионный магазин, в лавку старьёвщика и в итоге — в хламовник. Она пропиталась затхлостью — не хватало свежего воздуха. За реликвиями собиралась пыль и ржа времён, несмотря на то что одно уходило, другое приходило. Ушёл письменный стол фабрики Володарского. На место фанерного шкафа пришёл ламинатный с антресолью до самого потолка. Там хранились артефакты ушедшего века, пересыпанная нафталином одежда и ещё что-то, что проникало в поры забитого хламом пространства.

Понапрасну мы обрастаем мохом ненужных вещей, которые когда-то казались нужными и даже необходимыми и которым мы придавали особое значение? С годами всё становилось лишним, обременительным, а выбросить не хватало мужества. Так и живём, пока после нас не придёт новый хозяин и не выметет всё под метлу. Может быть, только гантели с эспандером остаются нужными. Да ещё намоленная икона, которая в последний день сможет стать проводником на пути к Богу.

А помнишь наши увлечения?

Я был последователем и ярым адептом Поля Брега. Он ходил по рукам в машинописном варианте и считался самиздатом. Его советы по исправлению человеческой природы путём временного отказа от пищи и выработки здоровых привычек производили впечатление на советского человека.

Сам Брег был примером абсолютного здоровья и долголетия. Ходила легенда, что, дожив до 94 лет и занимаясь сёрфингом, он неудачно скатился с очередного гребня волны — и доска прихлопнула его как муху. Следуя его системе, свои голодания я доводил до недельной изнуриловки. Вместо пищи — вода. Реже соки. Худел, очищался, почти летал.

А ты подсел на Малахова. «Уринотерапия» была твоей настольной книгой. Вместо Библии. Думал найти Истину: утром стакан тёплой мочи из своего личного крана, вечером — то же и — каждодневные растирания недопитой уриной. Ты тогда по вечерам учился на «бухгалтерском учёте» в одном заштатном ленинградском институте, каждый день три часа на дорогу туда и обратно — не для слабаков! Экзамены сдавал не готовясь. Учуяв запах урины, преподаватели отпускали тебя почти сразу — без лишних вопросов. При этом больше трояка не ставили. Но тебе больше и не надо было.

Ты хотел выбиться из работяг в инженера. Думал — белая кость. На заводе тебя держали почти за Кулибина, на деле же вышло — одни бумажки. И после института ты стал Акакием Акакиевичем в конторе Лесного порта. Зарылся в накладных и циркулярах не хуже гоголевского коллежского асессора.