Пальчиков думал, что сын на всякий пожарный долгое время будет опасаться носить нагрудный крест. Пальчикову было обидно за Никитин крестик. Не может это быть крест. А если и крест – то тоже с пользой, с целесообразностью, с дальним прицелом.

На следующий день радостный Никита оповестил отца, что пупырышки побледнели, что их стало меньше.

6. Дочь

6. Дочь

Дочь позвонила, когда Пальчиков заснул. Пальчикова пугали имена детей на дисплее телефона в неурочное время. Несколько секунд он слушал напористую мелодию и смотрел на высветившийся контакт словно с предгибельной истомой.

Дочь Лена звонила сама редко – только по житейской необходимости. Обычно раз в неделю делал это отец. Когда не дозванивался, обязательная Лена вскоре перезванивала, спрашивала с виноватой ласковостью: «Ты звонил? Я укладывала Сережку. Сережка засыпал». Пальчикову казалось, что неотступной материнской заботливостью Лена, понимая, что эта заботливость явно чрезмерная, обезоруживала тревогу мужа Олега, который боялся недодать сыну умиления, безопасности, развития.

– Папа, – сказала дочь, – у мамы пока все нормально. Злокачественная опухоль не подтвердилась.

– Господи! А что?

– Что-то есть, но не страшное.

– Главное – не злокачественное.

– Да, главное – не злокачественное, – подтвердила дочь.

– Господи, у матери, наверно, камень с плеч свалился.

– Да, она очень радостная.

– Еще бы. Слава богу!

– Да.

– А у вас как? Как поживаете? Как Сережка?

– Завтра пойдем в поликлинику делать манту.

– О, бедненький. Плакать будет.

– Нет. Он у врачей не плачет. Он потом закатывает нам истерику.

– Деликатный мальчик.