Пальчиков сказал Лене, что вчера в метро поскользнулся и ногой угодил между дверями вагона и платформой. Когда выкарабкивался, поезд стоял, машинист видел, что пассажир пытается влезть в вагон на руках. Вагон был в начале состава, был бы ближе к хвосту, машинист не смог бы различить застрявшего человека, закрыл бы двери и тронулся вместе с зажатым бедолагой и размозжил бы его при въезде в тоннель. Так полушутливо сказал отец, и Лена воскликнула: «Как же так, папа?» Отец сказал: «Бывает. Хорошо, машинист ждал, а помочь – никто не помог».

Они попрощались, Лена положила трубку и заплакала. Она давно не плакала, но теперь ей казалось, что она будет плакать ежедневно. Будет плакать, когда маленький Сережка будет спать в своей кроватке, а муж будет на работе. Она боялась, что со временем начнет плакать громко и часто, что от этого шума привыкнет просыпаться ребенок и тоже плакать в ответ, что плачущей ее будет заставать муж Олег.

Происшествие с отцом невольно напомнило Лене то, что случилось на ее глазах в метро несколько лет назад – до рождения Сережки, до замужества, до окончания университета, до того, как отец стал таким жалким.

В метро оступилась девушка и упала между вагонами. Кажется, именно после этой трагедии пространство между вагонами стали заделывать, прикрывать. Та девушка вышла из прибывшего поезда, она была вся в черном, с черной сумкой, сначала она сделала несколько шагов к выходу с платформы, потом девушку качнуло, она отшатнулась к стоящему составу, прошла несколько сомнамбулических шагов вдоль него, у нее подкосились ноги, и девушка в черном мягко свалилась на рельсы между вагонами. Поезд стоял еще восемь секунд и поехал. Про эти восемь секунд трубил интернет на другой день. Писали о двух молоденьких пассажирках-подружках (их зафиксировала видеокамера), которые находились в тот момент рядом с девушкой в черном, но не отреагировали. Интернет осуждал: эти подружки видели весь путь девушки по платформе, видели, как она упала вниз, но не закричали, не стали махать руками, не привлекли внимание ни других пассажиров, ни работников метро, ни машиниста, не вцепились в двери, чтобы их придержать. Уже когда девушка была на рельсах, подружки три секунды стояли замертво, затем отпрянули от поезда, словно боялись, что и их затянет под него. Они отошли от поезда, вернулись, когда поезд тронулся, а когда поезд исчез совсем, одна из подружек подошла к краю платформы и вперила взгляд вниз. После этого подружки (без какой бы то ни было мученической жестикуляции) развернулись и покинули платформу. Официальные органы заявили, что виновата сама погибшая, что, возможно, это был суицид. Молоденьких пассажирок интернет клеймил как безнравственных дур. Говорили о бесчувственности, твердокожести, инфантилизме, любострастном цинизме современной молодежи. Следствие сообщало, что по закону странных подружек невозможно привлечь к ответственности, ибо самостоятельно они никак не могли помочь девушке в черном и лично не причинили ей вреда. Интернет клеймил: могли успеть спасти, но повели себя как идиотки.