15. Женщины

15. Женщины

Помимо жены, Пальчиков вспоминал Дарью. Дарья уехала в Германию, чтобы выйти замуж. Дарья любила кричать. Пальчиков думал, что тридцатилетние приучены к этому Голливудом. Женщины во время секса всегда кричали, но современные тридцатилетние, из которых Пальчиков, правда, близко знал только Дарью, кричали по-другому, современно, с нетерпением.

Ему казалось, что физиологически кричать им было совсем не обязательно, но психологически – они не могли не кричать. Он понимал, что никогда не узнает доподлинно, от чего в действительности кричат женщины. Его мысли на сей счет были домыслами. Ему нравилось не знать тайны интимного поведения, инстинкта, подсознания, тайны тела другого человека.

Современная молодая женщина, размышлял Пальчиков, стремится выжимать из секса все. Секс для нее важен не только как удовольствие, но и как успех. Секс ей нужен вместе с успехом. Кому нужен секс вместо успеха, отнюдь не современная женщина. Современная женщина должна кричать не только от оргазма, она должна кричать на протяжении всего полового акта. Она должна быть неслышной лишь до полового акта, а после замереть надолго, с отчуждением, по-мужски. Для крика современной женщине мачо не требуется. Предполагается, что мачо вырвет крик из любой женщины. Современной женщине для крика подойдет всякий мужчина, с которым она легла в постель. Она от всякого, с кем легла, должна закричать. Всякий должен постараться, чтобы женщина закричала. Пальчиков думал, что современная женщина кричит не от покорения и не от покорителя, а сама по себе. Если мужчина, наслушавшись криков современной женщины, более не захочет с ней встречаться, она вправе предположить, что такой мужчина способен на настоящую ночь лишь единожды. Современная женщина считает, что этот крик должен быть с нею всю жизнь. Она полагает, что только тот мужчина, который любит этот ее секретный крик, может со временем стать тонким, аристократичным, преуспевающим человеком, что такого мужчину нужно поддерживать.

Пальчиков досадовал на свою щепетильность, из-за которой он не мог привыкнуть к крику Дарьи, по сути, к единственному ее изъяну, или не изъяну, а достоинству. Он видел, что этот крик был таким отстраненным, механическим, безобидным, голым, что казался привнесенным, чуждым, не свойственным Дарье. Пальчикову думалось, что и кричит она не ради себя, а ради него, Пальчикова, что с другими она, возможно, не кричала и не кричит. Он догадывался, что своим волевым криком Дарья дисциплинирует партнера, окорачивает его возбуждение, задает ритм, отсчитывает шаг.