Пальчиков помнил, как однажды для преодоления своего пьянства он по рекомендации какого-то знакомого отправился в церковь к старенькому батюшке Иоанну. Пальчикову сказали, что именно отцу Иоанну удается отваживать людей от спиртного. Он пришел, когда в церкви уже томился народ. Церковь была церковкой, церквушкой, маленькой. Пальчиков поинтересовался у женщины в лавке, к кому ему обратиться по вопросу против пьянства – так он казенно и как бы насмешливо выразился. Продавщица показала на высокого бородача, только что вошедшего в храм: «Вот, к дьякону». Дьякон еще не облачился в рясу, был в клетчатой рубашке, застегнутой на все пуговицы, до горла. Дьякон выглядел суровым и подвижным. Он несся вдоль стен церкви и целовал иконы. Чтобы достать висевшие высоко, он вставал на табуретку. Видимо, поцелуями он здоровался с иконами, здоровался с церковью. Пальчиков объяснил ему свое дело. Еще несколько беспокойных посетителей объяснили то же самое. Дьякон записал в тетрадь фамилии и имена, собрал деньги с грешников-пьяниц и велел подходить по одному за соответствующей бумагой минут через десять к узкой дверце поодаль от алтаря.

Появился старец Иоанн, белый, растрепанный, в очках с толстыми линзами. Образовался почтительный коридор. Женщины завздыхали, неразборчиво запричитали, батюшка радостно благословлял. Очки у батюшки сползали с носа, и он их то и дело водружал на место. Батюшку под руки вели два крупных мужика, еще один шел сзади. Один прокладывал путь. Вид мужиков был странный, какой-то бандитский: сильные шеи, насупленные взоры, кожаные куртки. Вероятно, прошлое у них было спортивным и криминальным, а теперь они почему-то подвизались при церкви охранниками, а при батюшке помощниками.

В церкви было светло и солнечно, как на летней веранде дачного домика, в разных углах продавались православные газеты и аудиозаписи. Пальчиков не любил православные газеты: в них больше было от газет, чем от православия. Аудио – Осипова, Кураева, отца Даниила Сысоева – он иногда слушал «ВКонтакте».

Батюшка с помощниками скрылся за дверцей у алтаря. Через несколько минут раздраженный Пальчиков тоже открыл эту дверь. Он очутился в сумеречной каморке с неким возвышением. Внизу за маленьким столиком сидел суровый дьякон. На помосте был батюшка Иоанн с двумя крепышами-помощниками. Один помощник считал денежные купюры, другой, улыбаясь, показывал отцу Иоанну бутылку красного вина, видимо, купленного для причастия. А отец Иоанн кивал ему головой. Отец Иоанн заметил Пальчикова и словно смутился. Батюшка видел, что Пальчиков смотрит на деньги в руках помощника. Помощник с бутылкой задернул шторку, и Пальчиков мог наблюдать теперь только за суровым дьяконом. Казалось, сквозь шторку нельзя было не только никого увидеть, но и ничего расслышать. Пальчикову показалось, что дьякон ничуть не был расстроен вторжением неизвестного мужчины в служебное помещение. Дьякон спросил Пальчикова, как того фамилия, и уже со смягченным лицом подал ему бумагу. На четвертинке листа было выведено, что Пальчикову с этого дня целый год запрещалось прикасаться к алкоголю.