Мамаша Гроте собрала вещи мужа, принесла ботинки и разложила все так, чтобы удобнее было надевать.

— Иди, я тебе помогу.

Если Фриц Вильгельм не хотел испортить себе весь день, он должен был уступить. Такова уж была его жена: весь день, да еще и завтра, она могла вспоминать одно и то же — и все время с упреком в голосе, будто он лично ей сделал что-то плохое. Так что, вздохнув, он взял в руки носки.

— А что, если они не откроют?

— Тогда — помоги нам господь!

— Почему нам?

— Тогда мы вызовем полицию!

— Слушай, жена! Прекрати театр или я разденусь и опять лягу.

Фриц Вильгельм чувствовал раздражение. Все это казалось ему смехотворным.

— Ладно, ладно, будет тебе.

Мамаша Гроте легонько подтолкнула мужа к выходу. Около ящика для золы его взгляд упал на топор. Он прихватил его.

— Зачем тебе топор?

— Чтобы открыть, если они сами не откроют. Ведь у тебя, кажется, предчувствие?

Фриц Вильгельм вышел на улицу и поднял воротник. Мороз слепил ему теплые после сна ноздри. Снег скрипел под ногами.

Сугробы, наваленные вдоль тротуаров, и проход между ними на другую сторону улицы были покрыты слоем красно-серой грязи — зимние прелести промышленного города.

В подъезде дома аннабергцев — никто на улице не звал их по фамилии, потому что бывают такие места, где люди всю жизнь считаются приезжими, — был странный запах. Фриц Вильгельм попытался определить, чем пахнет. Для этого ему пришлось прочистить нос указательным пальцем.

Фриц Вильгельм посмотрел в сторону входной двери. Там стояла его жена, не решаясь пройти дальше. Пожалуй, она права со своим предчувствием. Фриц Вильгельм толкнул дверь. Заперто. Он наклонился. Наверно, заперто изнутри. Так и есть. Ключ был вставлен в замок. Мера против грабителей. Все это он знал по своей жене. Вот уже около шестидесяти лет они живут в одном и том же доме, и ни разу еще непрошенные гости не пытались отпереть двери. Но что поделаешь с укоренившейся привычкой? И его мать тоже оставляла в двери ключ и закрывала ее еще широкой и толстой железной полоской.

Фриц Вильгельм ударил по створке двери рядом с замком.

— Что ты делаешь? — крикнула его жена, поднимая ладони к лицу.

— Разве не видишь? Можешь вызывать полицию, — сказал он.