Действительно, и 5 (18) января 1918 г. борьба на улицах вновь велась вокруг красных флагов. Красногвардейцы и солдаты вырывали транспаранты и знамена у демонстрантов, обрывали полотнища и швыряли их в костры или на лед Невы. Борьба красногвардейцев с красными флагами носила ритуальный характер. Среди убитых демонстрантов, павших от пуль сторонников большевиков, был и крестьянин Г.Л. Логвинов, эсер, член Исполнительного комитета Всероссийского совета крестьянских депутатов, который шел во главе одной из процессий, неся в руках большой красный флаг[891].

В то же время массы, поддерживающие большевиков, рассматривали использование красного флага их политическими противниками как своеобразную мимикрию, как приспособление к условиям революции. Команда линейного корабля «Гангут» писала в Совет народных комиссаров: «Если потребуются вооруженные силы для борьбы с черной бандой, прикрывающейся красным знаменем социализма, мы по первому вашему зову все как один человек выйдем на баррикады, умрем, или победим»[892].

Однако и позже красный флаг использовали некоторые противники большевиков. В политической жизни Грузии доминировали меньшевики, и это отразилось на символическом оформлении политических процессов. Лишь спустя время символ революции и интернационализма был потеснен грузинской национальной символикой. Так, в начале революции над дворцом, который был резиденцией царского наместника на Кавказе, развевался красный флаг. Затем рядом с красным полотнищем появились два небольших национальных флага, и только потом все они были заменены одним большим грузинским флагом[893].

С красным флагом воевали против Красной Армии рабочие Ижевского завода, желавшие свержения власти большевиков, а также войска Комитета членов Учредительного собрания. Красный стяг использовали и многие участники антибольшевистских восстаний. Красные сражались против красных, символическая битва за право обладания красным стягом продолжалась. Так, во время Кронштадтского мятежа красные флаги продолжали реять над броненосцами, бросившими вызов власти большевиков. Мятежники считали себя истинными защитниками красного флага, подлинными знаменосцами: «Мы, кронштадтцы… сбросили проклятое иго коммунистов и подняли красное знамя Третьей революции трудящихся». Листовка же антикоммунистической «Петроградской рабочей организации», выпущенная в апреле 1921 г., гласила: «Не во имя контрреволюции, не против народа восстал Кронштадт, а для того, чтобы вырвать славное красное знамя из рук той партии, которая своей деятельностью забрызгала его грязью и кровью народа, неслыханными преступлениями и обманом»[894].