Однако, и в России, и в войсках русского экспедиционного корпуса во Франции в 1917 г., обе песни могли сосуществовать, воспринимаясь как знаки единой революционной политической культуры. При этом «Марсельеза» выступала в качестве символа интернационализма. Например, на русско-германском фронте исполнение «Марсельезы» полковым оркестром русской армии служило сигналом к братанию. Звуки этого гимна звучали на многих участках фронта и в день праздника Первого мая (порой, впрочем, исполнялся и «Интернационал»)[924]. Можно только догадываться о том, с каким чувством германские офицеры-разведчики и пропагандисты, руководившие братанием с немецкой стороны, слушали «Марсельезу», гимн своего заклятого противника. Но для русских солдат-окопников она была сигналом к активным интернационалистским действиям. «Целый день в окопах играла музыка, неслись к врагам мощные звуки „Марсельезы“», — так описывал фронтовик, участник братания в этот день[925].

Возвращаясь к вышеупомянутому фрагменту воспоминаний Е.Д. Стасовой, следует отметить комментарии советских исследователей, утверждавших, что символическим отражением политической борьбы после Февраля был конфликт «буржуазной» «Марсельезы» и «пролетарского» «Интернационала». В этом есть некоторая доля истины. Уже до приезда Ленина большевики уделяли особое внимание пропаганде «Интернационала». Так, 10 марта в «Правде» была опубликована статья М.С. Ольминского, который писал: «Русская армия во всех ротах, эскадронах, сотнях, батареях и иных командах должна обучаться хоровому пению „Интернационала“». Характерно, что статья звучала как боевая директива, копируя стиль военных приказов. Однако и через несколько месяцев даже многие большевики-активисты не знали толком текста «Интернационала». Например, известно, что в июне 1917 г. Н.И. Подвойский разучивал с делегатами партийной конференции военных организаций «Интернационал», слова и мотив которого, по его собственным словам, в это время мало кто знал[926].

Порой «Марсельеза» и после приезда Ленина воспринималась некоторыми большевиками как признанный партийный гимн. Открывая Самарскую городскую партийную конференцию, 9 апреля член временного комитета большевиков А. Митрофанов призывал своих товарищей начать заседание исполнением революционного гимна: «Каждый раз, когда мы выходили из подполья на улицу протестовать и бороться на баррикадах, мы делали это под звуки рабочей Марсельезы — начнем же строительство партии и борьбу в новых условиях под звуки старой нашей песни». После этого все присутствующие встали и запели «Марсельезу». Затем в честь «светлых мучеников» партии спели похоронный марш «Вы жертвою пали». Пением «Марсельезы» и революционного «Похоронного марша» начали свое собрание и большевики Самарского Трубочного завода 17 апреля[927].