Слово «гражданин» имело большое значение в различных текстах, но при этом оно воспринималось, «переводилось» в разных ситуациях по-разному. Иногда обращение рассматривалось как знак уравнения всего населения страны, как символ преодоления социальных, классовых, сословных различий. Совет офицерских депутатов в Петрограде заявлял, что во имя «… войны за свободу вся Россия — солдат, офицер, рабочий, земледелец, сольются в одно — в „гражданина свободной России“». Но иногда предполагалось даже, что это и знак ликвидации национальных различий, символ создания в результате революции нового гражданского сообщества. «Теперь нет больше национальностей, все равны, все граждане», — говорил солдат В. Коречников на похоронах «борцов за свободу» 17 марта в Гельсингфорсе[976].

Тем не менее все большую популярность в ходе революции приобретает слово «товарищ», которое быстро становится самым модным приветствием. «Все говорили „Товарищ!“ „Товарищ!“ Очень было радостно и хорошо всем людям», — вспоминал о революции в своем сочинении московский школьник.[977]

Бывший матрос так запомнил первый революционный день в Кронштадте: «В роте появилось слово „товарищ“. Это наше родное, запрещенное ранее обращение теперь прочно вошло в быт казармы, и мы его так часто применяли, что применяли даже там, где не требовалось». Так, матросы-караульные заставляли арестованных офицеров называть их «товарищами» и сами обращались к ним так же. Впрочем, некоторые арестанты сами проявляли инициативу. «Теперь, вероятно, Вас надо называть „товарищем“», — обратился старый полковник к своему конвоиру-матросу[978]. Увлеченность модным словом отразилась и на делопроизводстве войсковых выборных организаций. Например, полковой комитет Стрелкового полка Офицерской стрелковой школы рассматривал вопросы о случаях «недобросовестного отношения к товарищам больным со стороны старшего врача», «о товарищах поляках, желающих поступить в польские батальоны» и т. п.[979]

Революционное обращение довольно быстро стало знаком политической мимикрии, приспособления к новому строю. Так, морской офицер, украсивший свою форму громадным красным бантом, уже 4 марта обращался к «товарищам матросам» в Гельсингфорсе[980]. Показательно, однако, что подобные карьеристы и оппортунисты и без подсказки знали, как следует обращаться в подобных ситуациях. Это свидетельствует о том, что многие жители Российской империи, не имеющие никакого отношения к революционному подполью, были знакомы с революционной политической культурой.

Слово «товарищ», впрочем, становится порой и официальным приветствием. Центральный Исполнительный комитет Советов адресовал свое обращение «Товарищам офицерам», а ответное послание Союза морских офицеров Ревеля было направлено «Дорогим товарищам». Командир одного полка мог, например, назвать членов комитета своей части «товарищами», в другом же полку командир так приветствовал всех солдат на построении. Высший чин, командовавший парадом в Кронштадте, приветствовал «товарищей», правда, они в ответ отвечали по уставу: «Здравия желаем, господин генерал». Даже командующий флотом Балтийского моря вице-адмирал А.С. Максимов в некоторых своих приказах обращался к «товарищам матросам». Депутаты Петроградского совета именовали командующего Петроградским военным округом «Товарищ главнокомандующий», и это не вызывало возражений со стороны генерала. Наконец, и прибывший в Москву военный министр А.Ф. Керенский приветствовал солдат почетного караула по-революционному: «Здравствуйте, товарищи солдаты!»[981].