В заключении Ф. Робертс высказывался за скорейшее восстановление нормальных торговых отношений между Британией и СССР, которые, вероятно, станут «главным фактором в наших взаимодействиях». В конечном итоге Ф. Робертс полагал, что для англо-советских отношений «возможно будет наиболее правильным установить их на основе зон влияния, в которые противоположная сторона не вмешивается…». «Связи между Британией и Россией три века небезуспешно строились на основе отдаленного реализма (distant realism) между правительствами. Если мы не будем стремиться к слишком многому, мы сможем по крайней мере избежать постоянного раздражения и разочарования»[1134].

Оценивая эти три телеграммы как по сути единый документ отметим, что по восприятию советской политики, определению ее истоков, а также в подходе к России-СССР как государству в целом, Ф. Робертс мало чем отличался от других представителей британской и американской дипломатических служб. Для британского поверенного в делах характерен тот же русофобский подход к России-СССР как государству варварскому, отсталому. Внешняя политика СССР рассматривается как продолжение экспансионистского курса имперской России, но носящей еще более опасный характер из-за присущего советским лидерам идеологического догматизма. Правда при этом Ф. Робертс оговаривается, что «мировая революция больше не является частью ее (Советской России – Д.П.) программы»[1135]. Вся вина за обострение международной обстановки возлагается на СССР, руководство которого, возможно и искренне, но вследствие плохой информированности из-за низкого качества подготовки дипломатической службы, верит в то, что страна окружена врагами и опасается за ее безопасность.

Что отличает донесения Ф. Робертса, так это более сдержанная риторика, в отличие от той же «Длинной телеграммы» Дж. Кеннана, и весьма аккуратные и прагматичные предложения относительно будущей британской политики в отношении СССР, включая развитие взаимовыгодной торговли и некого раздела сфер влияния. Неслучайно телеграммы Ф. Робертса были благожелательно, но довольно сдержанно встречены в Форин офис. Роберт Ханки, возглавивший к тому времени Северный департамент Форин офис, в телеграмме Ф. Робертсу писал: «Я прочитал с огромным интересом ваши отправления… Ваши взгляды высоко оценены всеми, кто сейчас работает над проблемой определения общего направления советской политики…»[1136]. Интересно сравнить сообщения Ф. Робертса с бумагой, подготовленным в начале апреля 1946 г. К. Уорнером, осуществлявшим к тому времени общее руководство Северным и Южным департаментами Форин офис. Этот документ назывался «Советская кампания против этой страны и наш ответ на нее» и его можно считать наиболее значимым из подготовленных в 1946 г. в стенах Форин офис материалов относительно британо-советских отношений. Не останавливаясь подробно на анализе этого меморандума, заметим, что К. Уорнер позаимствовал некоторые характеристики советской внешней политики, данные Ф. Робертсом, однако, в целом ситуация описывалась в гораздо более мрачных красках, а резюмирующая часть звучала значительно воинственнее: «…Советское правительство решилось на проведение агрессивной политики, основанной на воинственном коммунизме и русском шовинизме. Оно начало наступление против социал-демократии и этой страны… Интересы этой страны и действительно демократические принципы, которые мы поддерживаем, находятся под прямой угрозой. Советское правительство одновременно использует военное, экономическое, пропагандистское и политическое оружие, а также коммунистическую «религию». Поэтому мы должны немедленно организовать и координировать наши оборонительные усилия против всего этого, и мы не должны останавливаться перед проведением оборонительно-наступательно политики»[1137].