– Что тебе нужно, Сэм? – спросила она, выйдя на улицу. Лиза выглядела болезненно, лицо осунулось. Под глазами легли пепельно-черные круги. «Мне нужна ты, Мышка. Мне нужна ты».

– Есть школа. В Юте, – сказала Сэм вместо этого. – Я думаю туда поехать. Чтобы дать тебе и Джошу пространство, чтобы… – Она понадеялась, что подруга будет в ужасе от возможности потерять ее и бросится уговаривать ее остаться, что Лиза выберет ее, а не Джоша. Потому что так у них было заведено.

– Наверно, так будет лучше всего, – бросила Лиза, развернулась и вернулась в дом.

С той встречи прошло два месяца, и они с Лизой больше не общались друг с другом. Но Сэм знала, что подруга не отпустит ее из Бенфорда, не попрощавшись напоследок. Лиза вот-вот появится, и они прижмутся друг к другу и крепко обнимутся, будто желая, чтобы все их косточки переплелись друг с другом.

«Обещаешь писать?» – спросит Сэм. А Лиза со слезами в голосе ответит: «Обещаю. Обещаю, обещаю, обещаю».

– Саманта, нам пора, – мягко сказала мать. Сэм кивнула и села на переднее сиденье. Ключ в замке зажигания. По радио врубилась песня Bikini Kill. «In her kiss, I taste the revolution»[31]. Сэм резко вдарила по панели. Слышать эту песню она сейчас не хотела. Слишком болезненное напоминание обо всем том, что она потеряла. Она посмотрела назад, когда машина отъехала, и представила себе, что видит Лизу позади. Ветер трепал рыжие локоны подруги, ей приходилось удерживать развевающийся подол платья. Помахав на прощание, она тихо произнесла: «Я тебя люблю, Мышка. И буду любить всегда».

39 1 февраля 2022 года

39

1 февраля 2022 года

Сэм начала пробираться через толпу гостей. Ей казалось, будто бы она под сильным кайфом. Все двигалось, как в замедленной съемке. Окружавшие произносили растянутые, нечленораздельные фразы. Ей нужно было вырваться наружу. Здесь она не могла перевести дух. Но люди все преграждали ей путь к отступлению, забрасывая ее признаниями: «Какая милая речь» и «Рады, что у вас с Лизой получилось воссоединиться, вы всегда были так близки». Ее остановила молодая девушка в джинсах с завышенной талией и сандалиях на босу ногу. Она назвалась няней Оливии, будто бы Сэм была обязана знать, кто такая Оливия. Нянечка призналась, что она без ума от Сэм. «Добровольное безмолвие» в самом буквальном смысле изменило ее жизнь.