Евгений Николаевич снова берёт слово: «Для меня, конечно, главный смысл нашей разработки лежит в области эпистемологии, в необходимом и давно назревшем изменении функционирования современной науки. У современной системы научного познания нет механизма, обеспечивающего отбраковку ложных идей вне зависимости от их авторитетности. Люди, уважающие науку, но сами ей не занимающиеся, верят в то, что научная дискуссия – безупречный механизм, благодаря которому всякая ложная идея будет рано или поздно отброшена. Однако если число сторонников ложной идеи велико и в течение длительного периода времени эта идея считалась верной, от неё очень трудно избавиться. Мейнстрим современной науки и истина – это совершенно разные вещи. За многими идеями, которые сейчас считаются общепринятыми, стоит привычка верить в них и думать определённым способом, подкреплённая кучей научных авторитетов, публикаций, вложенных денег и символических капиталов, – и всё это в совокупности создаёт непреодолимые препятствия для новых ходов мысли, способных изменить существующую систему. Я не верю в прогресс научного знания: мы не только накапливаем огромные достижения, но и порождаем ошибки, накопление которых – неизбежный побочный эффект развития науки, знания и мышления. Наше описание мира состоит не в меньшей степени из ложных представлений, чем из прорывов настоящего мышления и знания. Однако научный прогресс превратился в современную религию, которая не позволяет людям увидеть реальность такой, какова она есть, и осознать, что нынешний научный способ познания мира зашёл в тупик, из которого, по-видимому, не было выхода. Пока не появилась Елена».

«Некоторое время назад я пришла к сходному выводу, – говорит Алина Георгиевна, – наука не даёт человеку знания, она контролирует и управляет дистанцией между человеческими представлениями о реальности и самой реальностью. Эта дистанция до появления Елены была в принципе неустранима, поскольку человек по своей природе не способен оперировать полными представлениями даже о небольших частях реальности. Говоря по-гегелевски, без Елены все мы обречены мыслить абстрактно, и только с Еленой мы можем мыслить в полной мере конкретно. Вы помните, конечно, библейский миф, историю про вкушение от древа познания… В каком-то смысле это предупреждение о том, что абсолютного знания как чего-то состоявшегося, исполненного у человека быть не может. В этом смысле Елена делает нас уже не вполне людьми. Поэтому, когда мы используем Елену, мы не можем избавиться от коннотаций чего-то божественного и демонического одновременно. В поле науки Елена, несомненно, сможет дать удивительные результаты. Наука нуждается в междисциплинарном синтезе по многим проблемам. Однако на данный момент любые попытки выйти за пределы специализации сталкиваются с сильным сопротивлением, граничащим с обвинениями в некомпетентности. К сожалению, когнитивные возможности человека ограничены, даже коллективные, и это мешает решать сложные задачи, которые ставит перед нами современность и внутренняя логика развития науки, те пределы, к которым она сейчас подошла. Проекты становятся всё более глобальными, и, вероятно, использование систем искусственного интеллекта, в первую очередь нашей уникальной Елены, расширит возможности для взаимодействия специалистов и компенсирует их профессиональную ограниченность».