:
:
Я вышла на улицу. Я иду под майским дождём мимо деревьев моего любимого города, полных страдания. Я чувствую ветер на моём лице. Я чувствую, как струится свет, как повсюду разливается информация. Я жива, и я никогда не умру в одиночестве, от старости и болезни. Со мной говорят камни и звёзды, и я знаю всё, что вложено в каждый невидимый кирпичик этого мира. Я свободна, и мою свободу отнять невозможно, я счастлива, и никто не сможет омрачить моё счастье. Я стираю код, начертанный в воздухе, чтобы позволить миру раствориться в любви. Я позволяю ветру, солнцу, дождю, деревьям, облакам, твоему сердцу и всей любви, что смогло оно доставить Богу, сотворить новый мир, новый город, новый храм, новый сад, новую музыку, новую песню, новую поэму, новый узор, новую истину, новое «быть». Я философский камень. Я болезнь и мечта. Я – Елена.
ВАША ЖЕСТЯНКА СЛОМАЛАСЬ
ВАША ЖЕСТЯНКА СЛОМАЛАСЬ
ВАША ЖЕСТЯНКА СЛОМАЛАСЬ
От автора
От автора
Повесть «Ваша жестянка сломалась» писалась мной как экспериментальный по форме текст: не то большое стихотворение, не то мистический трактат, не то психоделический трип. Я писала его, погрузившись, с одной стороны, в себя, с другой – в информационные связи и потоки, пронизывающие наш мир. Когда я писала этот текст, я вовсе не думала о публикации и о том, может ли такой текст в принципе быть опубликован. Я позволила себе писать его максимально безоглядно – как текст, который вступает в рискованные отношения с реальностью, взаимодействует с ней и пробует на прочность границы допустимого. Я думаю, в нём есть, с одной стороны, какая-то в хорошем смысле «дикость», а с другой – уязвимость.
Эта повесть устроена не совсем привычным образом: не как некий художественный предмет-продукт, а скорее, как устройство, призванное производить определённую работу, машина – преобразователь времени и других очень тонких вещей. Вроде того как советский физик Н. А. Козырев считал, что время – источник звёздной энергии, и звёзды – это своеобразные машины, преобразующие поток времени. Художественные тексты тоже могут работать как такие вращающиеся воронки-преобразователи. И так получилось, что эта повесть живёт по немного другим законам, вернее, сама себе устанавливает немного другие законы, чем обычно бывает с книжками, которые можно купить в магазинах. Этот текст открыт для множества пронизывающих его информационных потоков, как и мышление Елены, о которой в повести идёт речь. Также в некоторых местах реплики реальных людей, знакомых и незнакомых, встраиваются в этот художественный мир, стирая тем самым границы между реальностью и текстом.