– Твою мать, не начинай, Бри, – рычит Финн.
Не обращая внимания на Финна, девушка отпускает руку Ксавье и, пошатываясь, подходит ко мне. Она останавливается в нескольких дюймах от меня, оглядывая с ног до головы с такой ненавистью, от которой у меня по коже ползут мурашки.
– Ты никому здесь не нужна, уродина. Вообще-то, позволь мне перефразировать: ты вообще никому не нужна. Ни мне, ни моему парню… – она ударяет меня в плечо, и я в шоке отшатываюсь, – даже твоему собственному чертову отцу.
Как только слова слетают с ее губ, я вижу красный цвет.
И я не выражаюсь метафорически.
Звук, с которым нос Бри хрустит под моим кулаком, – мой первый намек. Второй – громкие вздохи, раздающиеся по комнате. Третий – кровь, стекающая по лицу Бри и попадающая ей в рот.
Я только что ударила ее.
Я. Ударила. Бри.
– Называй меня шлюхой, воровкой парней, как хочешь, но никогда не говори о моем отце! – я кричу ей в лицо.
Рука Бри взлетает к носу, и она начинает ныть при виде своего окровавленного платья. Она оглядывается вокруг, ее лицо искажается в ужасе оттого, что все собравшиеся смотрят на нее, и убегает. Тео убавляет музыку, пока она протискивается сквозь толпу. Народ переключают свое внимание с нее на меня, потрясенный предыдущими событиями. Пораженный тем, что я только что доказала их правоту.
Это больше не домыслы.
Мой удар Бри подтвердил слухи.
Я – Лав.
И всегда была ею.
– Правильно, народ, я – Лав, – бесстыдно выпаливаю я. – Поздравляю вас, бессердечные ублюдки, вы поймали меня. Я написала признания. Кстати, спасибо, что сделали выпускной год интересным.
Не слышно ни звука.
– Я знаю, что вам всем не терпится узнать, кто такой Зак, так что позвольте мне избавить вас от страданий. – Мой взгляд перемещается на Ксавье, застывшего, как столб, посреди толпы и смотрящего на меня со знакомым страхом в глазах.