— Ну, рассказывай, чего видел! — попросил любопытный Витька. — Как оно там?

— Почти как раньше всё, — выпрямился Рустам, — только деление на Мэ-Жо пропало. Одна большая зала — с одной стороны писсуары, с другой стороны кабинки.

— Та… — махнул рукой Игорь. — Подобная планировка во многих странах есть. Я такие туалеты видел, когда мы в Таиланд ездили.

— Так то Таиланд! — воскликнул всё ещё не пришедший в себя Рустам. — А то Москва! Представляете, стою я у писсуара, делаю своё дело. А в двери девчонки КАК ЗАХОДЯТ!

— И чо? — удивлённо спросил Витька. — Чо дальше?

— Ничего. Посмотрели на меня и по кабинкам разошлись. Как будто так и надо. О-БАЛ-ДЕТЬ!

— Не бывал ты, Рустик, на последних сеансах в кинотеатрах, — сказал Эдик.

— Не бывал, — вздохнул Рустам. — Папа говорит, что кино — харам. А чего там?

— После того, как фильм закончится, зрители разбегаются по туалетам. Мужики в мужской, женщины…

— …в женский, — подсказал Рустам.

— Ах, если бы. Женщины тоже в мужской, — хохотнул Эдик. — Не все, но значительная часть. Дело в том, что в женский туалет всегда очередь. У них кабинок столько же, сколько в мужском, а писсуаров нет. Тогда как у мужиков кабинки обычно простаивают. Вот те женщины, что посмелее, и пользуются кабинками в мужском туалете.

— А мужики что?

— А мужики и не против. Нужно им? Так пусть пользуются.

— Вот поэтому ваши кинотеатры и харам, — веско подняв палец вверх, сказал Рустам. — Неправильно так делать.

— Однако это не мы к тебе приехали, а ты к нам, — напомнил Рустаму Эдик. — Так что неизвестно, что правильно, а что — нет.

Рустам ничего не ответил, обиженно поджав губы.

Дуться он перестал только тогда, когда друзья добрались до подъезда.

— Ждите меня здесь, — сказал он, как ни в чём ни бывало. — Я забегу домой за деньгами. Выйду через пару минуток.

— Нам тоже нужно домой забежать, — сказал Эдик, — за плавками.