Опасность от Скопина надвинулась на Тушино особенно с того времени, когда Скопин занял Александровскую слободу, то есть в первой половине октября 1609 года. Как раз в те же самые дни пришло в Тушино известие и о том, что король Сигизмунд прибыл под Смоленск и осадил его. С двух сторон сразу грозила беда. Решаясь на войну с Москвой, Сигизмунд не намерен был делать различие между Шуйским и Вором, между людьми и землями того и другого. Вор имел полное основание считать короля столько же своим врагом, сколько и врагом Шуйского. Он окончательно в этом убедился, когда королевские послы, приехавшие в его стан к его польско-литовским «товарищам», отказались вступить с ним в какие-либо прямые сношения. Живя в недостатках и тревоге от Скопина, видя всю шаткость своего войска и «бояр», готовых его бросить в беде, терпя, наконец, оскорбления от Рожинского, Вор решился уйти из Тушина в более надежное место. Таким местом была Калуга: она лежала на той дороге, по которой Вор пришел к Москве, была в прямом сообщении с казацким югом и обладала сильной крепостью. Вместе с безопасностью она сулила материальное изобилие и стратегические выгоды. Туда тушинцы еще ранее отправляли для береженья жен и детей своих; туда скрылся и сам Вор[161].

Удаление Вора в Калугу, происшедшее около 6 января, повело к очень быстрой ликвидации отношений в Тушине. Казачество московское, служившее Вору, оставалось ему верно и стало тянуть к Калуге. Между казаками и «рыцарством» открылась не только «рознь», но и прямая вражда. Всего неделю спустя после ухода Вора из Тушина известный нам атаман Беззубцев, служивший Вору, разгромил в Серпухове поляка Млоцкого за то, что тот «направлял дело в королевскую сторону». Месяцем позднее, когда казаки всей массой решили перейти из Тушина в Калугу к Вору, Рожинский напал на них открытой силой и, как говорят, много их побил. Это, однако, не удержало казачества от службы Вору. За исключением немногих, и в том числе Заруцкого, все казаки отстранились от короля и держались прежнего «царика». Зато обращение Сигизмунда к тушинцам очень повлияло на настроение польско-литовских людей в Тушине и на тех русских людей, которых зовут «тушинскими боярами». Литовские люди после долгих переговоров с королем разделились на две стороны: одна желала служить королю, другая же, понимая невозможность оставаться в Тушине, не желала, однако, подчиниться ни королю ни Вору и думала выждать. Всем войском вышли ратные люди из Тушина 6 (16) марта и отступили к Волоку Ламскому, где они могли считать себя в безопасности от войск Шуйского. Отсюда они положили разойтись, кому куда угодно. Лучшие из них готовились идти под Смоленск, другие отправились к Вору. Сапега держался в Дмитрове особняком, выжидал и не желал отставать от Вора. Польское войско тушинского царика, словом, распалось. Если приближение Скопина заставило его отступить из Тушина, то королевские воззвания уничтожили его внутреннее единство и разделили его на разрозненные и даже взаимно враждебные части[162].