Около одиннадцати пошел к Ане. У двери недолго раздумывал: нажал ручку, оказалось не заперто. Аня стелила постель. Когда вошел, оглянулась. Молча поглядели друг на друга. Он не был уверен, может, и скажет: «Зачем явился…» Но она ничего не сказала, не прогнала.

Не спали долго, говорили шепотом, пусть в квартире никто не знает, что они вместе. Глядя в серо-синий в трещинах потолок — свет дворового фонаря отбрасывал на него кресты оконных рам, — Лешка тихо проговорил:

— Ань, Анюта, выходи за меня замуж, что ли…

Она помолчала. Потом вздохнула и ответила:

— Придумал же…

— Как хочешь, понятно…

— Замуж! Да как же жить с тобой?

— Как все живут.

— Как все?.. Ты подумал, ты-то как все?

— Хуже?

— Лучше, по-твоему?

Она на все отвечала вопросами. Потом сказала:

— Куда же за тебя замуж. Ты пьяница.

Алексей поразился. Ну, набралась храбрости. Сказать ему такое!.. Да ведь он может за этого «пьяницу» такого дать… Пользуется, что трезвый, и как не боится?

Он отвернулся, смотрел в стену. Про себя повторял: «Пьяница, пьяница… Да, пьяница! А отчего я такой, об этом подумала?..» Потом спросил:

— Не человек, значит, Лешка Поморцев? Зачем же ты тогда со мной, зачем же с последним пьяницей? Знаешь, кто ты есть?

Аня приподнялась на одной руке. Бретелька простой рубашки сползла к локтю, она не стала ее поправлять. Глаза ее зло сверкнули даже в темноте, это можно было разглядеть, волосы раскинулись по плечам.

— Кто я, ну кто, говори….

Села в кровати, обхватила коленки. Он видел ее гладкую, обтянутую дешевенькой рубашкой спину. Плечи ее вздрогнули, не оборачиваясь, тихо проговорила:

— Уходи, убирайся!