— Передайте, пожалуйста, что Санька заходил. Скажите, все общество удивляется, и беспокоимся, куда делся.

— Какое общество?

— Фронтовое, боевая компания, понятно, а кто же еще может о таком человеке тревогу проявлять? Грех, скажите, нас так пугать.

Говорил он все это с какой-то усмешечкой и вздохами. Чувствовалось, был недоволен Лешиным отсутствием и вообще тем, что тот ходит на какую-то неизвестную этому Саньке работу. Уже взявшись за скобу, продолжал:

— Очень приятно было познакомиться. Надеюсь, не в последний раз, и опять извиняюсь, конечно…

С этим ей удалось затворить за ним дверь. Аня слышала — ушел он не сразу. Словно что-то еще раздумывая, постоял на лестнице, затем послышались удаляющиеся шаги.

Непонятно почему, но Аню встревожил приход человека, вызвавшего в ней какую-то неприязнь. С кем водится Алексей, что это еще за «компания»? Подумав, Аня решила — будь что будет, а она ничего не скажет Алексею про приход этого Саньки. Будто запамятовала, и все.

Аня тревожилась не зря.

Алексей хоть и ушел от своих недавних приятелей, а знал, что они есть и что про него не забыли. Ждут, надеются — придет. Явится, а как же иначе?! Так они, разумеется, полагали. Про себя он смеялся: напрасно надеются. Не дождутся Лехи-морячка. Есть у него теперь куда идти. Не одинок он больше. Все! Прощайте, выпивохи!

Так он думал и тем гордился.

Зря, оказалось, гордился. Вышло по-иному, и кто виноват — поди разберись.

Алексей получил первую домхозовскую зарплату. И тут, как нельзя кстати, вечером с ним расплатились и за ремонт проводки в одной из больших квартир соседнего дома. Денег у него в карманах неожиданно набралось порядком. Он подумывал, как ими распорядиться. Была мысль отдать на сохранение Ане. Потом пойти с ней и купить чего-нибудь из одежды. Пора бы. Матросская форма уже на износе. Ну и Аньке, по возможности, что-нибудь подарить.

Но на деле все обернулось совсем иначе.

В связи с получкой Алексей всякую работу прекратил с половины дня, как только расписался в ведомости. Тем более происходило это в субботу. А тут, как говорят, сам бог велел…

Забежал он домой. Убедился, что Ани нет. Значит, водит свой троллейбус в утреннюю и вернется затемно. Странно, но он даже почему-то обрадовался, что ее нет. Хотел было оставить деньги дома, с собой взять немного, но потом подумал: к чему? Пусть будут при себе. Никуда не денутся. Вернется домой, тогда и с Анькой разберется.

Вышел на улицу, и сами ноги, черт знает почему, понесли на Кузнечный.

Явился туда в такой час, когда питейное это заведение представляло образец чистоты и порядка. Холодно белели мрамором незанятые столики. Горками возвышались за стеклом бутерброды с кильками — закуской, отпускавшейся в неограниченном количестве без выреза талонов. Намытые, никогда не вытираемые кружки и граненые стаканы матово поблескивали, теснясь на буфете.