Аня приложила ладони к горящим щекам. Какой стыд! Нет. Случись такое, их бы немедленно известили. Но что же тогда с ней?! Одна тревожней другой вставали перед ней картины.

— Девочка найдется, — твердо произнесла Августа Яковлевна. — Нужно спокойно обдумать, куда она могла пойти. Я уверена, она где-нибудь недалеко.

Сидеть дома и сложа руки думать Аня не могла. И все же слова Августы Яковлевны чуть успокоили ее: а если и в самом деле Тоня заигралась и бегает где-то поблизости.

Нет, не нужно звонить в театр и тревожить мужа. Он все равно сейчас не сможет ничем помочь. В том, что Тони нет дома, виновата только она. Это она до сих пор не поняла открытой и легко ранимой души девочки. Только бы она отыскалась. Такого никогда не повторится.

Через несколько минут Аня снова шла через двор. Если она не найдет девочку в ближайших кварталах — остается одно: идти в милицию.

По улице, пряча мокрые лица в воротники пальто, торопливо шли люди. Они спешили домой, где их ждали дети. И вдруг Аня поняла, что никогда в жизни не обретет спокойствия, случись что-нибудь с маленькой озорной девчонкой, которая именно сейчас казалась ей особенно родной.

Глава 25 КТО ВИНОВАТ?

Глава 25

КТО ВИНОВАТ?

Лишь только захлопнулась дверь за Аней, в коридоре снова собрались все жильцы. Вышел с карандашом и руках и Евгений Павлович Наливайко.

Августа Яковлевна рассказала о том, что сообщили Ане Бобро с сыном.

— Какой характер, а! — вырвалось у Ольги Эрастовны. — И ничего не сказала…

— Гордая натура. — Это сказал Наливайко.

— А мы-то все на нее, малую! — всплеснула руками Мария Гавриловна. — Знают все эту Лерину мать. Еще в блокаду знаменитая. И дочь, поди в нее.

Ольга Эрастовна запротестовала:

— Я, например, ничем не позволила себе обидеть ребенка. Ну, поговорила с ней…

— Чего там, — продолжала наступать Мария Гавриловна. — Все позволили. Полотер сломался — чужое взяла. Попало. Щенка покормить привела — ругают. Какая ей тут жизнь?

Ольга Эрастовна недоумевала:

— Так ведь вы же чашку свою жалели.

— Бог с ней, с чашкой. Беда какая!