Есть хотелось, и пирожки были кстати.

Сперва решили выпить вина.

— Много, — сказала Валя, подняв стакан. — Ну, ладно, за твою победу!

Как-то неуверенно Вадим кивнул и разом выпил все свое вино. Поставив стакан, сказал:

— Случайно, наверно, получилось, сам не знаю как.

Бабасюк ведь сильнее меня считается и опытнее. Я с другим должен был драться. С тем бы полегче, но они выставили Бабасюка. У того вроде травма. Бабасюк в их команде лучший в нашем весе. Ну, что делать… Акопян говорит: «Изматывай и уходи сколько сможешь». Решил, продержусь сколько смогу, а там уж и сам попробую.

— Так это ты нарочно все прыгал, прыгал сперва?

Он засмеялся.

— Конечно. В боксе главное — маневр. Зря размахивать руками — только силы терять. Он бы побил меня, да уж очень хотел поэффектней пройти, я это понял и закрывался. Удар у него, между прочим, будь здоров… А все-таки он попался, не ожидал. Слышала, как вся его капелла орала? Я знал, если два раунда продержусь, на последнем он будет уже не тот. Мои будут три минуты.

— Какие три минуты?

— Последние. Раунд — три минуты.

Валя удивилась. Неужели бой продолжался только по три минуты?

— Три по три — всего девять, — весело продолжал Вадим, наслаждаясь ее неосведомленностью. — И перерыв по одной минуте, пока в чувство приходим и лекции слушаем. Одиннадцать минут — вся игра.

— Девять минут! С ума сойти! Да ведь на вас смотреть было страшно.

— Так это же все равно, что бегом до Пушкина.

— И ты еще ничего.

— Тренировка. А вообще-то и самому три минуты иногда за час кажутся. Я ведь не думал, что победил. Рад был, хоть устоял. Судьи дали по очкам эа тактику боя… Разговоров там было, в раздевалке! Ничего, Акопян не ворчал. Он и сам-то, думаю, не ожидал.

— Все-таки ты молодец, — повторила Валя.

— Мне рефери по очкам насчитали.

Она видела, он был рад, что она хвалит его. Глупый, неужели не понимал: если бы и проиграл, для нее все равно был бы таким же милым, а она, может быть, даже тогда была бы ему нужнее, чем сейчас.