Вадим опустил голову. Молчал. Потом тихо проговорил:

— Мон против будут. Стеной встанут, Я уж это знаю.

— Твои? Кто — твои?

Вздохнул:

— Родители, понятно.

Видела она, как ему нелегко было о том говорить, отлично видела, но обида на Вадима брала свое.

— Мама с папой? — натянуто рассмеялась Валя. — А что нам до них? Мы сами взрослые.

— Конечно, — кивнул он. — А где жить будем? У вас одна комната.

— А как другие живут?

— Не знаю. Разве мог я думать? Мне еще учиться надо.

— А мне?

Он растерянно молчал. Она не унималась:

— А мне ничего не надо, да?

Он продолжал молчать. Сидел опустив голову, и тогда она с вызовом бросила:

— А если я ничего не стану делать? Будь как будет.

Негромко выдавил из себя:

— Твое дело. Что я могу…

Вот теперь, кажется, она готова была разрыдаться, но сдержалась и только воскликнула:

— Значит, все я одна? Я, только я?.. И думать должна была раньше я, и мучиться теперь одной, и жизнь свою погубить, так, да?!

— Ну почему, почему ты так?..