Кондакову такое разделение формы и содержания представляется не только бессмысленным, но и явно вредным для самого предмета.

«Древности средневековья Восточной Европы, – говорит Кондаков, – тесно связаны с древностями скифо-сарматскими… Литература скифо-сарматской археологии представляет настолько высокий уровень в изучении ее материалов, что дает уже достаточный базис, дабы строить на нем расследование средневекового искусства восточных территорий Европы».

«Кочевники Средней Азии, Алтая и Западной Сибири издревле жили рядом с высоко культурными странами: Согдианой, Бактрией, Парфией, Персией, Индией и Китаем – и находились с ними в постоянном общении и равно непрерывной войне. Кочевники развили у себя коневодство в колоссальных размерах… культура приходила к кочевникам ранее, чем к земледельцам».

«Кочевники Средней Азии, Алтая и Западной Сибири издревле жили рядом с высоко культурными странами: Согдианой, Бактрией, Парфией, Персией, Индией и Китаем – и находились с ними в постоянном общении и равно непрерывной войне. Кочевники развили у себя коневодство в колоссальных размерах… культура приходила к кочевникам ранее, чем к земледельцам».

«Древности восточных кочевников в Южной России совместили в своих формах всю силу векового уклада жизни и незыблемость исконного мировоззрения, не затронутого, а лишь укрепленного культурными, но родственными влияниями. Образ мирно улегшегося на пастбище оленя представляет в среде этих древностей тотем первобытного кочевья и реальную обстановку быта и магическую формулу, сопровождающую дух умершего в будущую жизнь».

«Древности восточных кочевников в Южной России совместили в своих формах всю силу векового уклада жизни и незыблемость исконного мировоззрения, не затронутого, а лишь укрепленного культурными, но родственными влияниями. Образ мирно улегшегося на пастбище оленя представляет в среде этих древностей тотем первобытного кочевья и реальную обстановку быта и магическую формулу, сопровождающую дух умершего в будущую жизнь».

В искусстве кочевников многое связано с коневодством и убором коня. «Замечательный нащечник Краснокутского кургана представляет две конских головы, шеи которых извиваются узлами и образуют развод пальметки, напоминающий собою позднейшие ветви этой орнаментики в народных изделиях скандинавского и русского севера».

Выработалась у кочевников и форма одежды, приспособленная для верховой езды. Это так называемый скараманчий – ездовой кафтан. Форма эта отразилась в византийских одеждах, а потом распространилась почти во всей Европе.