Очки сломались ровно посередине, в том месте, где их уже однажды склеивали. Теперь их можно было выбросить.

А сестра продолжала канючить:

— Мама… Она будет ругаться… Что нам делать?

— Что тут сделаешь? Замотаем скотчем. Давай вставай.

— Они будут некрасивыми со скотчем. Страшными. Мне не нравится.

Я сунул очки в карман. Без них Мария не видела ничего, у нее была косина, и врач сказал, что нужно обязательно сделать операцию, пока она не повзрослела.

— Ладно, все будет в порядке. Вставай. Она прекратила ныть и зашмыгала носом:

— У меня нога болит.

— В каком месте? — Я продолжал думать о других. Должно быть, они уже давно взобрались на холм. Я оказался последним. Оставалось надеяться, что Череп не придумает для меня слишком суровое наказание. Однажды, когда я проиграл соревнование, он заставил меня бегать по крапиве.

— Так где у тебя болит?

— Здесь. — Она ткнула пальцем в лодыжку.

— Вывихнула, наверное. Ну ничего. Сейчас пройдет.

Я расшнуровал ей башмак, осторожно извлек ногу. Как это сделал бы врач.

— Так лучше?

— Немножко. Пойдем домой. Я очень пить хочу. И мама…

Она была права. Мы ушли слишком далеко от дома. И очень давно. Уже прошло время обеда, и мама, должно быть, поджидает нас, сидя у окна.

Ничего хорошего от возвращения домой я не ждал.

Но кто бы мог представить себе это несколькими часами раньше!