Тем не менее, в Лондон шел постоянный поток английских беженцев "в бедных одеждах, жалких на вид". Не только лишенные собственности землевладельцы, изгнанные солдаты и англичане, возвращающиеся домой, но и мужчины с французскими женами и детьми, которые никогда раньше не бывали в Англии. Томас Гауэр, например, привез свою жену, уроженку Алансона, которую он предусмотрительно натурализовал как английскую подданную в 1433 году, а также сына, свобода которого была куплена сдачей Шербура. Удачливые изгнанники прибыли со всеми своим имуществом, нагруженным в повозки, но многие, лишившись дома и средств к существованию, прибыли нищими, не имея ничего, кроме одежды на теле[768].

Для них, как и для многих англичан, личная цена была невыносимо высока: на каждого Корнуолла или Фастольфа, нажившего огромное богатство, приходился Джон Мор, оставшийся нищим после семикратного пленения, или Джон Кириэлл, который через 20 лет после потери Нормандии все еще оставался французским пленником, потому что ни он, ни его брат не могли позволить себе собрать выкуп[769]. Хотя лишь немногие заплатили такую страшную цену, как Саффолк, который потерял отца, четырех братьев и, в конечном счете, собственную жизнь, десятилетия непрерывных военных действий привели к тому, что тысячи отцов, братьев и сыновей с обеих сторон безвременно ушли из жизни.

Англия, в которую вернулись беженцы, была больше похожа на Францию, из которой они уехали, чем на мирное, процветающее и упорядоченное королевство, которым правил Генрих V. Восстание Джека Кэда вспыхнуло в мае 1450 года, отчасти вызванное гневом на Саффолка и "предателей", из-за которых "королевство Франция было потеряно… и наши истинные лорды, рыцари и эсквайры, и многие добрые йомены… потеряны и проданы до того, как они ушли воевать". За убийствами Саффолка и Молейнса быстро последовали убийства их ближайших соратников: лорд Сэй и Сил, бывший казначей, был обезглавлен на улице по требованию толпы, а Уильям Эйскоу, епископ Солсбери, который сочетал браком Генриха VI и "Французскую волчицу", был оттащен от алтаря во время мессы и забит камнями до смерти. Мэтью Гоф, совершивший столько смелых подвигов во Франции, был убит при попытке отбить Лондонский мост у мятежников[770].

Ужасная ирония заключалась в том, что первый и последний обладатель двух корон Франции и Англии унаследовал не способности своего английского отца, а безумие своего французского деда. Он не смог предотвратить ожесточенную ссору между Бофортом и Йорком, вызванную потерей Нормандии, которая быстро вышла из-под контроля. Когда английский Ахиллес, 66-летний Толбот, был убит на поле боя под Кастильоном в 1453 году, а Гасконь также перешла к Карлу VII, эта новость привела Генриха к душевному расстройству. Физически беспомощный и умственно больной, он стал пешкой в борьбе между домами Ланкастеров и Йорков, а Англия встала на путь гражданской войны. Два последних генерал-лейтенанта Нормандии были убиты, сражаясь друг с другом, а не с французами, а Генрих VI, последний монарх из династии Ланкастеров, был убит в Тауэре в 1471 году по приказу своего преемника, так же как последний король из династии Плантагенетов, Ричард II, был убит по приказу собственного кузена Генриха в 1400 году[771]. Для Генриха VI величайшей трагедией было то, что его стремление к миру во Франции разожгло жестокий конфликт и гражданскую войну в самой Англии и в конечном итоге привело к потере им короны обоих королевств.