Даже если Аррениус и предсказывал в какой-то мере глобальное потепление, то его перспектива совершенно не вызывала у него беспокойства. Он полагал, что содержание углекислого газа в атмосфере удвоится через 3000 лет и в любом случае ничего плохого в этом нет: увеличение концентрации углекислого газа не только сделает невозможным новый ледниковый период, но и позволит человечеству «наслаждаться более ровным и благоприятным климатом», особенно в «холодных районах планеты», что позволит «получать гораздо более обильные урожаи, чем сегодня». Одинокому шведскому химику, который не понаслышке знал, что такое долгая, холодная зима, такое будущее представлялось совсем неплохим[419].
«Мой дед первым зазвонил в колокол, и люди тогда очень этим заинтересовались, — сказал его внук Густаф Аррениус, тоже известный химик. — Интерес был просто огромен, но не из-за угрозы, а из-за того, что жить станет гораздо комфортнее. Он считал, что будет просто замечательно, если в „северных краях“ установится более мягкий климат. И к тому же углекислый газ будет стимулировать рост сельскохозяйственных культур — они начнут расти быстрее. Поэтому он и его современники только жалели, что, согласно расчетам, это произойдет еще очень нескоро»[420].
Но со временем тема углекислого газа и климата отошла на второй план. Сам Аррениус обратился к другим вопросам. В 1903 г. ему присудили Нобелевскую премию по химии — неплохо для человека, чей диплом кандидата наук поначалу не хотели признавать.
В последующие десятилетия мир стал гораздо более индустриальным. Главным топливом был уголь — как при производстве электроэнергии, так и в других отраслях промышленности, — что означало увеличение выбросов в атмосферу «углекислоты», т. е. углекислого газа. Климату же внимания практически не уделялось.
В начале 1930-х гг., в годы Великой депрессии, американский Средний Запад поразила засуха. Из-за длительного применения неправильных способов возделывания земель пахотный слой почвы разрушился, сильный ветер сметал его, поднимались пыльные бури, иногда настолько сильные, что не было видно солнца, а земля теряла плодородие[421]. Но эта засуха была «погодой», а не «климатом». О климате не говорил никто. Или почти никто.
ЭФФЕКТ ГАЯ КАЛЛЕНДАРА
В 1938 г. в Королевское метеорологическое общество Великобритании поступила работа одного метеоролога-любителя. Гай Стюарт Каллендар не был профессиональным ученым, он был инженером-теплотехником. Выводы Аррениуса подтверждались в его работе новыми фактами. Каллендар начинал с признания того, что у углекислотной теории «неоднозначная история». Но не для него. Он был одержим углекислым газом и его воздействием на климат и все свободное время собирал и анализировал данные о характере погоды и выбросах углекислого газа. Результаты его анализа подтверждали выводы Аррениуса. Они показывали, что концентрация углекислого газа в атмосфере действительно растет и что это ведет к изменению климата, а именно к глобальному потеплению[422].