Международный геофизический год длился не 12, а 18 месяцев, с 1 июля 1957 г. по 31 декабря 1958 г. — период, на который приходился пик солнечной активности. Исследования позволили получить огромный объем новых знаний обо всем — от течений в глубоководных районах океанов и природы морского дна до радиации в верхних слоях атмосферы. Одной из основных тем были ледники, которые привлекали ученых со времен Соссюра и Тиндаля.
СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ ПОГОДЫ
Большое внимание уделялось и погоде. В рамках Международного геофизического года к исследованиям погоды было привлечено беспрецедентное количество ученых. Помимо научного любопытства имелись и стратегические соображения. Во время Второй мировой войны, завершившейся десятилетие назад, погода время от времени оказывала решающее влияние на исход сражений. Так, в европейской части Советского Союза сильные морозы существенно ослабили боеспособность фашистских армий, окруживших Ленинград и штурмовавших Сталинград.
Но ничто не продемонстрировало стратегическую значимость погоды столь убедительно, как день высадки союзных войск в Европе (6 июня 1944 г.). «Самому долгому дню», как его называли, предшествовали «самые долгие часы» — часы мучительного стресса, неопределенности и опасений в штабах по всему южному побережью Англии, когда за одной неубедительной сводкой следовала другая, а решение «начинать — не начинать» зависело от единственного фактора — погоды.
«Погода в этой стране практически непредсказуема», — посетовал командующий союзными войсками Дуайт Эйзенхауэр. Согласно прогнозам, улучшения погоды в ближайшее время ждать не приходилось. Можно ли было в таких ужасных условиях подвергать риску жизни 175 000 солдат? Достоверными тогда считались прогнозы погоды на ближайшие 48 часов, но из-за шторма в Ла-Манше период достоверности сократился до 12 часов. Ввиду неопределенности с погодой высадку, запланированную на 5 июня, в последний момент отменили, а кораблям, которые уже взяли курс на Нормандию, пришлось вернуться в английские порты.
Наконец утром 5 июня главный метеоролог сказал: «У меня для вас хорошие новости». Прогнозы говорили о том, что шторм вскоре должен ненадолго ослабеть. Эйзенхауэр сидел молча 30 или 40 секунд, взвешивая шансы на успех и возможные последствия принятия неверного решения. Наконец он встал и отдал приказ: «О’кей, начинаем». Так к берегам Нормандии двинулась самая большая морская армада в мировой истории. К счастью, немецкие метеорологи не увидели затишья и заверили командующего немецкими войсками Эрвина Роммеля, что ему не стоит беспокоиться[434].