Однако без обязательных целей для развивающихся стран было крайне трудно превратить Киотское соглашение в договор, одобренный американским сенатом[515].

Но в Киото на уступки никто не шел, и не было оснований надеяться, что развивающиеся страны сделают это. Ближе всего к принятию был «Механизм экологически чистого развития», позволяющий компаниям из развитых стран инвестировать средства в проекты по выработке «экологически чистой энергии» в развивающихся странах. Но невозможность убедить развивающиеся страны, выбросы в которых с каждым годом все увеличивались, взять на себя определенные обязательства обрекала Киотский протокол на отклонение в американском сенате. А без одобрения сенатом США не могли присоединиться к соглашению.

РАСХОДЫ, РАСХОДЫ И РАСХОДЫ

Третьим крупным вопросом на киотской конференции был подход к реализации сокращения выбросов на практике. Европейские страны выступали за мандаты и прямое вмешательство. Они называли это «политикой и мерами», но фактически говорили о командно-административном подходе. США выступали за систему торговли, подобную той, что использовалась в отношении кислотных дождей (правда, создать систему торговли для угольных электростанций в США было намного проще, чем систему торговли для всего потребляющего ископаемое топливо мира). Европейцы категорически возражали против этого. Они относились к рынкам с недоверием и видели в торговле выбросами научный эксперимент и даже надувательство. К тому же большинству из них идея продажи квот на загрязнение представлялась аморальной, как и некоторым природоохранным организациям в 1990 г., когда развернулась борьба вокруг Закона о чистом воздухе. Европейцы осудили саму идею продажи прав на выбросы, назвав ее «очковтирательством».

Воодушевленные успехом программы по сокращению выбросов диоксида серы, политики в администрации Клинтона были убеждены, что это единственно возможный путь. Как сказал Айзенштат, «было три проблемы — расходы, расходы и расходы». Без рыночного механизма расходы на смягчение изменения климата были бы значительно выше в любой стране.

Однако вопрос торговли оказался трудноразрешимым. Момент обнародования коммюнике по итогам конференции неумолимо приближался, а согласия так не было. Все устали, и время практически вышло. Рабочий день закончился. Вентиляционную систему выключили, переводчики ушли, а из конференц-зала уже слышался шум — рабочие готовили его к следующей конференции.

Председательствующий попросил Айзенштата и его оппонента, главного переговорщика от Европы, вице-премьера Великобритании Джона Прескотта пройти в соседнюю комнату. На тот момент нерешенным оставался лишь вопрос торговли выбросами. Прескотт был непреклонен — он настаивал, что торговля является не более чем «дополнительным», вторичным инструментом. Айзенштат, в свою очередь, заявлял, что США не отступят от своей позиции и что он не блефует.