Парторг Николай Третьяков, капитан Громобоев и три солдата разведывательного взвода были направлены к его домику замполитом полка. По плану убытия семейство Ванюгиных должно было покинуть гарнизон две недели назад, но почему-то они не всё ещё уезжали. Требовалось выяснить, зачем и почему тянут время и сидят дома, если надо оказать помощь в отъезде.

Квартира взводного-«карьериста» располагалась на втором этаже. Свет в окнах не горел, окна были плотно зашторены, и за ними внутри помещения не наблюдалось никаких признаков жизни. Патрульные перекрыли подъезд и чёрный ход, а офицеры поднялись на площадку.

Секретарь парткома громко постучался — в ответ тишина. Третьяков занервничал, стукнул ещё раз и приложил ухо к двери — за ней кто-то тихо ходил. Ага! Значит, есть живые, но затаились! Парторг полка принялся колотить в дверь руками и ногами. Наконец дверь отворилась, и на пороге появился заспанный, небритый и взлохмаченный Ванюгин. Взводный стоял босой, в трусах и выцветшей майке. Старший лейтенант был хмур и трезв, но лучше бы был пьяным. Раз Ванюгин трезвый, значит может свободно передвигаться и, причём куда угодно, например, в любую сторону Германии и даже дальше на Запад.

— Вы, почему до сих пор не уехали домой? — сразу вместо «здравствуй» накинулся на него Третьяков.

Взводный почесал косматую, давно немытую, неухоженную шевелюру, зевнул и равнодушно ответил:

— Денег нет…

— Как это нет денег? Вы же расчёт получили?

— Ну, получил… Но всё марки давно потратил. Теперь зарабатываю, чтобы уехать отсюда домой в родной Брянск.

— Какие заработки? Какие деньги? У вас бесплатный проезд на поезде!

— Поездом поедет жена и дети, а я отправлюсь на машине. Сейчас на бензин зарабатываю, хмель у немцев в госхозе собираю.

Секретарь парткома велел быстрее Ванюгину одеться и явиться в штаб. Через полчаса старшего лейтенанта под конвоем разведчиков привели на беседу к командирам.

— Мы ведь на той неделе, как многодетной семье, собрали вам сто марок! — разозлился замполит полка. — Как не стыдно, товарищ старший лейтенант заявлять, что нет денег?

— Я не вру! Денег действительно нет, мы потратили и ваши сто марок! Разве мои дети кушать бананы не имеют право? Они тоже хотят фрукты!

— Нахал! Немедленно отправляй семью домой в свой Брянск! — раскричался комполка. — И сам убирайся туда же!

— Увы, товарищ полковник, но деньги мы проели. Дайте мне ещё три дня подзаработать.

Намаялось командование с ними. В конце концов, под конвоем разведчиков и особиста жену и трёх детей старшего лейтенанта все же доставили к поезду и сопроводили до Франкфурта-на-Одере, а с самим Ванюгиным на стареньких «Жигулях» до Польской границы доехал пропагандист…